— Я надеюсь, что ты говорил сгоряча, Клайв. Ты слишком молод, чтобы умереть.

— Сдается мне, что наш сосед Сэм Дженкс тоже так про себя думает. Но ему-то всего девяносто один год.

— Кажется, да.

— Ну же, улыбнись. Я не хочу, чтобы ты грустила. Я хочу, чтобы ты осталась здесь, Роксанна. Это твой дом. Если, конечно, ты хочешь остаться.

— Спасибо. Хочу.

— Тогда пойдем вниз. Можем вместе посмотреть новости. Обопрись на мою руку.

— С чем ему повезло, — сказал Дэн, — так это, на удивление, с Роксанной.

Они ехали с воскресным визитом к Клайву. За прошедшую неделю он только один раз приезжал в контору, да и то на полдня.

— Да, — продолжал Дэн, — по первому впечатлению я бы не сказал, что она сделается такой домашней, такой преданной. Она действительно хочет поставить его на ноги. И знаешь, несмотря ни на что, я готов побиться об заклад, что он выкарабкается. Конечно, выглядит он плохо, но чего ожидать после курса химии. Вот смерть Оливера действительно его подкосила. Проклятие! Полиция, похоже, так ничего и не узнала. Даже оружия не нашли.

— Что они сделают, если найдут? — спросила Салли.

— Это зависит от того, где они его найдут, где оно было куплено, было ли выдано на него разрешение, ну и всякое такое.

«Когда я смогу рассказать ему и как? — думала Салли. — Переложить такой груз на его плечи, сделать его фактически соучастником… не могу. Мне так плохо, я не сплю, почти не ем… я больна».

Они проезжали мимо торгового центра, и Салли напомнила себе заехать туда на обратном пути и купить девочкам по маленькому шоколадному сердечку.

«Что будет с ними, если меня разоблачат и посадят в тюрьму? — думала она. — А с Дэном? И с моими несчастными родителями?»

— Меня озадачивает, — говорил Дэн, — что Йен проявляет такое упрямство в отношении этого брака. Он просто игнорирует Роксанну. Это нехорошо. Можно подумать, мы — аристократы и один из нас женился на простолюдинке. Никогда не думал, что он такой сноб.

«Но все это не важно, — думала Салли. — Даже если они и не докопаются до истины — ну вдруг! — Мне всю жизнь придется жить с этой тайной внутри, не менее смертельной, чем та, что таится в теле Клайва». И Салли спросила себя, не тронется ли она в конце концов рассудком и не выкрикнет ли все это где-нибудь в общественном месте — на улице или на рынке, или проговорится во сне?

— Ты такая тихая, — заметил Дэн.

— Так, думаю, — заставила себя улыбнуться Салли.

— Держу пари, ты, как обычно, думала о Тине.

— Я думала о том, — вспомнила она, — что вижу некоторые признаки улучшения.

— Ну-ка перечисли.

— Во-первых, она уже две недели не играет в молчанку. Во-вторых, не так привязана к этой ужасной карусели. А сегодня утром ты сам видел, как она играла в мячик с Сюзанной.

— Зато какой концерт она закатила вчера!

— Улучшение наступает постепенно, Дэн.

Во время их последней встречи доктор Лайл сказала, что не надо разговаривать с Тиной на больную тему. Если ребенок сам упомянет об этом, нужно просто сказать, что плохой человек ушел и она больше никогда его не увидит. Иногда Салли надеялась, что ее проблема разрешится, если Тина сама расскажет Дэну, что произошло. Но Тина об этом не говорила, и может, к лучшему, потому что, услышав такое от ребенка, Дэн точно не поверил бы.

Когда Салли с Дэном вошли в кабинет Клайва, тот полулежал в кресле, ноги его были укрыты клетчатым пледом.

— Этот плед связала Хэппи, — объявила Роксанна. — Она и меня учит вязать, я начала покрывало для гостиной, лимонно-желтое.

Она казалась такой терпеливой с этой своей работой на коленях. Салли вспомнила ее при их первой встрече и свое первое о ней впечатление. Да, она изменилась… и изменения эти поразительны.

Сев полукругом перед больным, они разговаривали на нейтральные темы, избегая любых будоражащих новостей, однако в конце концов Дэн нашел возможным упомянуть о том, что Аманда отозвала свой иск. Он не умел долго на кого-нибудь сердиться, и Салли была несказанно рада, когда Дэн поговорил с сестрой по телефону и спокойно и сердечно поблагодарил ее.

— Хотя я никогда не прощу ей немыслимые обвинения в адрес Оливера, — сказал он тогда Салли, — но этот ее поступок очень достойный.

— А что с ее голосом по поводу продажи леса? — захотел узнать Клайв.

— Она отдает его нам. Ей все равно, что с ним будет.

— А тебе, Дэн?

— Я же говорил — я дал Йену карт-бланш. Пусть хоть этот вопрос не вызовет семейных баталий.

Клайв выпрямился в своем кресле.

— Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал, Дэн, — с чувством произнес он. — Я хочу, чтобы ты проголосовал против продажи.