Так-так, посмотрим! Вообще нелегкая работа – идентифицировать негатив по виденному когда-то портрету, да еще при красном свете… Впрочем, почему же при красном? Окно-то ведь зашторено вполне надежно, прямо светомаскировка. Иван отыскал еще один выключатель – ага, да будет свет! Теперь дело пошло быстрее – просматривая на свет, Раничев просто откладывал в сторону явно мужские или детские изображения, оставляя лишь женские – кажется, на фото была накладная коса… впрочем, тут у всех накладные косы. Всего подходящих негативов оказалось четыре. Иван еще раз внимательно пересмотрел их, с сомнением отложив в сторону женщину в шляпке, та ведь вроде была без шляпки, только с косой. А вот и адреса, нацарапаны в углу негативов иголкой, и даже фамилии:

– Адашьянц, Сов. 49—9.

Советская, значит. Недалеко.

– Иванова, Профсоюзов, 18, Лебедева, Героев-полярников, 22.

Улица Профсоюзов, насколько помнил Раничев, располагалась где-то в центре, а вот Героев-полярников – на восточной окраине, находишься, пешедралом-то. Ну делать нечего. Запомнив адреса, Иван аккуратно сложил негативы в коробку, как и было, и, поправив несколько скособочившийся от удара фотоаппарат, осмотрел сквозь витрину улицу. Кажется, все было спокойно. Раничев быстро вышел и, закрыв дверь, вставил на место штырь вместе с замком и засовом. Как и было! Теперь куда? Наверное, на Советскую… Времени сейчас где-то около двенадцати, не так уж и поздно. Правда, в большинстве своем народ уже спит, однако ему-то, Ивану, уж точно ночевать негде.

Обойдя школу – «Угрюмовский ОНО. Мужская средняя школа № 4» – Раничев свернул на Советскую… и нос к носу столкнулся с давешними бригадмильцами! И что было делать? Бежать поздно – заметили. Раничев даже в лицах мог бы представить будущий диалог:

«Эй, товарищ! Можно вас на минутку?

– Меня? Вообще-то я очень спешу. Ну разве что ненадолго.

– Ненадолго. Пожалуйста, предъявите документы, гражданин. Ах, с собой не носите?

Тогда пройдемся с нами до опорного пункта. Да вы не бойтесь, тут рядом».

Вот, примерно так… Все это, естественно, Ивана никак не устраивало. Неожиданно улыбнувшись, он вдруг резко бросился вперед, прямо на приближающихся парней.

– Ребята! Бригадмильцы! Скорее сюда, скорее! – выпучив глаза, Раничев замахал руками.

Бригадмильцы тут же обступили его:

– Что? Что случилось, товарищ?

– Там, за углом… Кажется, кто-то лезет в школу. Какая-то шпана…

– Шпана?

– Они уже стекло выставили! Вы бы, товарищи, поспешили. А я пока в милицию… Мало ли – помощь понадобится?

– Спасибо, товарищ, за проявленную бдительность, – встрепенулся высокий парень в кепке – кажется, его звали Пашей – Так, ты, Николай, зайдешь с того угла, а мы с Серегой с этого, – деловито распорядился он, и бригадмильцы, не теряя времени, бросились к школе.

– Эй, товарищ, – на бегу оглянулся Паша. – Милиция-то знаете, где?

– Да знаю, местный.

Иван поспешно свернул за угол и нырнул в первый попавшийся переулок. Несколько поплутав, он вышел-таки на Советскую, правда, не в начале, а в конце. Дом сорок девять оказался деревянной двухэтажкой барачного типа с двумя подъездами и неистребимым запахом сортира. Девятая квартира оказалась на первом этаже. Иван тихонько постучал в дверь. К его удивлению, отозвались достаточно быстро: грубый мужской голос, перемежая слова ругательствами, посоветовал какому-то Гришке поменьше шататься по ночам по бабам.

– Надю позови, – попросил Раничев.

– Надю? – за дверью явно удивились. – Нет здесь никакой Нади. Григорий – ты?

Не дожидаясь, когда дверь откроется, Иван поспешно покинул подъезд. Первый результат – ноль. Однако оставалось еще два адреса – Профсоюзная и Героев-полярников. Шататься по центру Иван опасался, а потому, подумав, решил наведаться на Профсоюзную в следующий раз, а сейчас отправиться на окраину – на улицу Героев-полярников.

Пару раз он прятался в подворотнях, услыхав треск мотоцикла, а ближе к окраине чудом не столкнулся с компанией откровенной шпаны, хорошо, услыхав громкую ругань, успел свернуть за угол. Переждав гопников, Раничев, стараясь не попадать в свет редких фонарей, отыскал-таки нужную улочку – узенькую, с деревянными мостками-тротуарами, утопавшую в тополях и липах. Дом двадцать два оказался деревянным, еще дореволюционной постройки, с высоким резным крыльцом и мезонином. Звякнув цепью, во дворе залаяла собака. Иван постучал в окно:

– Эй, хозяева!

Внутри дома забегали тусклые оранжево-желтые блики – видно, зажигали керосиновую лампу. Ага, вот подошли к окну.

– Кто? – послышался женский голос.

– Вы Надя?

– Ну, допустим, Надя.

– Привет вам от Викентия.

– От Викентия?! – женщина, казалось, заволновалась, по комнате вновь метнулись блики. – Поднимайтесь на крыльцо, сейчас открою.

Удовлетворенно кивнув, Раничев…

…поднялся по ступенькам.

Надя оказалась миловидной шатенкой лет тридцати, небольшого роста, чуть пухленькой, с несколько грустным лицом и лучистыми тепло-шоколадными глазами. Длинные волосы ее были заколоты на затылке костяным гребнем.