— Ной! — раздался вдруг за его спиной знакомый голос. — У тебя есть минута времени?

Боже, только не это! Если он согласится, то не избежать нового поцелуя, о котором оба будут долго жалеть.

— Я занят! — выдавил из себя Ной.

Энн взглянула на открытое окно, одновременно подарив Ною грустную, но все же очаровательную улыбку.

— Вижу, что занят.

— Тогда, чего же ты хочешь, Энн? — вздохнул Ной.

Энн переступила через нераспакованную пачку книг и тоже подошла к окну. Они стояли совсем рядом. Ной чувствовал ее пьянящий аромат, смотрел на позолоченные падающими через окно солнечными лучами волосы, в задумчивые глаза. Выражение лица Энн было каким-то отрешенным, почти призрачным. И одновременно — полным боли и сожаления.

Ной понял этот взгляд. Там, на берегу, он потерял контроль над собой. И их отношения не могли больше оставаться прежними. Но, черт побери! Даже сейчас он думал только о том, как бы снова поцеловать ее! Ведь какой умиротворенной и счастливой тогда показалась ему Энн!

Ной сунул руки в карманы и с силой сжал кулаки. Искушение обнять Энн и вновь погрузиться в ту блаженную истому было слишком велико. В тот момент он, казалось, отдал бы все на свете, чтобы сошвырнуть со стола всю эту гору бумаг, бросить на него Энн и ощутить, как напрягается под ним ее роскошное тело, а ноги обхватывают его бедра.

— Почему ты не доверяешь мне, Ной? — будто сквозь туман донесся до него ее голос.

— Не понял?

— Доверься мне. Я ведь прошу у тебя очень немногого.

Ной оторопело смотрел на Энн, не в силах что-либо ответить.

— Ну что ты смотришь на меня, как на Великого инквизитора? — усмехнулась она.

Ной действительно чувствовал себя, как у подножия эшафота. Довериться ей… А почему бы, в сущности, и нет?..

Но он еще слишком хорошо помнил, как доверял женщине, давшей ему жизнь. И ее слова: «Не плакать, детка! Иначе вылетишь отсюда навсегда. Понял?» Потом он постарался об этом забыть. Потому что та женщина его предала. А она была ему родной матерью…

Ной отвернулся и сказал, снова отрешенно глядя в окно:

— Я не доверяю никому.

— Даже Розмари?

— Розмари уже наполовину не в себе. Как можно ей доверять?

Энн с сомнением посмотрела на него. Но Ной продолжал смотреть в окно. Океан начинал волноваться. Так всегда бывало по вечерам. И он любил это время дня. А сейчас ему так хотелось оказаться там, на песчаном берегу… Вместе с Энн…

— Мне ты мог бы довериться, — вкрадчиво сказала она.

— Почему ты в этом уверена?

— Ведь когда-то так было.

— В детстве.

— С тех пор изменились не только мы. Разве не так? Скажи мне!

— Нет.

— Боишься, что придется говорить о твоей родной матери?

— Я ее не помню.

— Она предала тебя уже в десятилетнем возрасте. Значит, кое-что ты все-таки должен помнить.

Энн подошла к Ною совсем вплотную, коснувшись плечом его выпуклых бицепсов. Их глаза встретились в отражении оконного стекла. Любопытные, теплые — ее, и враждебные, настороженные — его.

— Почему она отказалась от тебя, Ной?

— Она продала меня за наркотики.

Зачем, зачем он сказал ей об этом?! Вот уже и глаза Энн стали влажными и скорбными. Движения — напряженными. Сейчас она начнет его жалеть! Это отвратительно!

— Ной, — прошептала Энн.

Он через силу холодно улыбнулся, продолжая смотреть в окно.

— Меня купил один полицейский.

Ной промолчал о том, что вся эта история сделала его совершенно беззащитным. В школе его стали сторониться. Никто не хотел с ним дружить. Все только дразнили и издевались.

Это тянулось до тех пор, пока не появился Джесси и не предложил Ною свою дружбу. Издевательства и бойкот тут же прекратились. Но его единственный настоящий друг погиб. Правда, некоторое время спустя Ной уже стал всемирно известным профессиональным теннисистом. И тогда очень многие стали набиваться ему в друзья или стараться как-то заполучить в свою компанию. Ной отлично понимал, что им интересовались не как личностью. Нужна была его слава. Да и возможность при случае урвать что-нибудь вполне материальное.

В глазах Энн вспыхнуло негодование, презрение и что-то еще, чего Ной не мог понять.

— Как твоя родная мать могла пойти на такое?

— Как видишь, могла!

— Но…

— Давай не будем говорить на эту тему.

— Пусть так. Но у тебя была невеста. Кто она?

— Ты сегодня настоящий кладезь вопросов, Энн!

Энн виновато пожала плечами, не особенно, впрочем, смутившись, и продолжала настаивать:

— Все же, расскажи мне о ней.