А если так? Что тогда?

Энн вздохнула: эта мысль показалась ей не очень утешительной…

Снова бессонная ночь. Одолевают бесконечные тяжелые видения, заставляющие поминутно просыпаться и ворочаться с боку на бок. Мать, брат, Ной… Все те же думы… И нет никакой возможности их прогнать…

На рассвете Энн встала, оделась и, выйдя из коттеджа, направилась к главному зданию. Накануне она пообещала повару Эду свежие овощи из огорода для его славившегося по всей округе фирменного омлета. В своих любимых коротких шортах и тенниске Энн спустилась в огород, полный утренней свежести и прохлады. Издали доносился мягкий плеск волн океана. Она подумала, как хорошо сейчас окунуться в эти соленые ласкающие волны. Надо будет так и поступить. Только сначала набрать помидоров, огурцов, всякой зелени и отнести повару.

Эд встретил девушку радостной улыбкой:

— Неужели не забыли?!

Повар был невысоким толстеньким человеком с темными волосами и глубоко сидящими глазами, что придавало его взгляду некоторую суровость, которая, однако, никак не соответствовала мягким, приятным манерам. Да и вообще Эд был очень добрый, отзывчивый и умел поднимать настроение у окружающих. В Тэйлор-Хаусе он служил поваром с незапамятных времен. Энн, Джесси и Ноя помнил еще детьми, когда они любили забираться к нему на кухню и воровать теплые пирожные и печенье, печь которые Эд был великим мастером.

Энн высыпала овощи на стол и, выбрав один помидор покрупнее, показала повару.

— Посмотрите, что за красавец! И какой огромный! Вот будет довольна Розмари!

Улыбка сразу же сползла с лица повара.

— Сегодня плохой день, Энн.

Она сразу же поняла, что имел в виду Эд. Розмари вновь потеряла память. В такие дни всем окружающим становилось очень трудно. На Розмари находили неожиданные припадки раздражения и даже ярости. Особенно в таких случаях доставалось Ною, который, однако, мужественно и безропотно воспринимал все выходки своей приемной матери. Но Энн не сомневалась, что в глубине души он очень переживал. А плохих дней в последнее время становилось гораздо больше, чем хороших.

— Могла бы я вам чем-нибудь помочь, Эд? — спросила Энн, оторвавшись от своих мрачных мыслей.

— Честно говоря, можете, — ответил повар с благодарной улыбкой. — Вам не трудно будет сбегать в магазин? Видите ли, сейчас у нас на кухне запарка. И я не могу отлучиться ни на минуту. А так нужно купить перцу, теста для гамбургеров и молока.

— Ой, подождите! — тихо рассмеялась Энн. — У меня ужасная память. Дайте, я запишу. — Она вынула из сумочки шариковую ручку и блокнот. — Черт побери, ручка не пишет!

— Не пишет? Сейчас я вам покажу один трюк. Он действует безотказно.

Эд взял с плиты зажигалку и чиркнул ею. Взгляд Энн упал на маленький язычок пламени. Блокнот выпал у нее из рук. Девушка негромко вскрикнула и закрыла глаза…

…Все те же видения… Объятый огнем автомобиль… Дым… Вопли, несущиеся, казалось, со всех сторон, а в действительности — только ее собственные. Мать и брат уже не могут кричать, а вокруг — никого…

— Энн? — донесся до нее откуда-то издалека голос вошедшего в кухню Ноя.

Но она как будто не слышала…

Одетая в белое платье по случаю окончания колледжа, Энн в отчаянии кричит нечеловеческим голосом и рвется к горящей машине. Росс с трудом удерживает ее сзади за плечи и повторяет:

— Поздно, дорогая! Это ужасно, но уже ничего нельзя сделать!

— Нет, — кричит Энн, — их еще можно спасти!..

— Энн, — повторил Ной.

В его голосе звучала тревога. Эд продолжал держать перед девушкой горящую зажигалку.

Ной бросился к повару, вырвал ее и выбросил в окно.

— Успокойся, Энн! Огня уже нет. Видишь?

Он взял Энн за обе руки и сильно встряхнул. Девушка пришла в себя и посмотрела на Ноя.

— Ной?

— Да, это я. Кто же еще?

Она упала ему на грудь. Какую-то долю секунды Ной колебался. Но все же обнял девушку. Энн почувствовала, как все ее тело наполнила сладостная, блаженная истома.

— Боже мой, Ной! Я так боюсь… Не понимаю, что со мной…

— Ничего страшного, — поспешил успокоить ее Ной, прижимаясь губами к душистым густым волосам. — Все будет хорошо. Обещаю тебе!

Энн неожиданно отстранилась. Глаза ее стали почти безумными.

— Серьга, Ной! — в ужасе прошептала она. — Я только что вспомнила! Боже мой!

— Что ты вспомнила?

— Серьгу, которую нашла в нашем сгоревшем доме. От любимой маминой пары. Когда маму вытащили из сгоревшей машины, на ней я видела только одну серьгу. Расплавившуюся до такой степени, что починить было уже невозможно.

— Почему твоя мама носила только одну серьгу?

— Этот вопрос и я себе задаю. Почему? Раньше я об этом не думала. Но сейчас, когда пропала ее вторая серьга…