— А как ты жила все эти годы? — спросил Ной. — Ты так легко говорила о доверии, как будто для тебя подобной проблемы просто не существует. Но я в этом очень даже сомневаюсь!

— Как я жила? — с тревогой в голосе переспросила Энн. — Что ты имеешь в виду?

— Почему ты так и не вышла замуж?

Энн надменно подняла подбородок и гордо сказала:

— Я слишком молода, чтобы связывать себя семьей. Впереди для этого еще предостаточно времени.

Ной печально покачал головой и, протянув руку, провел по щеке девушки. Она закрыла глаза и прижалась к его ладони. Ной почувствовал, как в нем снова закипает желание.

— Возраст здесь ни при чем, Энн. Ты ведь и сама это отлично знаешь. Не так ли?

Энн поджала губы и отступила на полшага.

— Я никак в толк не возьму, о чем ты говоришь?

— Неправда. Ты все прекрасно понимаешь. Речь идет о Джесси и твоей матери. О том, что с ними случилось. Я уверен, что ты боишься.

— Нет, — горячо запротестовала Энн и сделала еще полшага назад.

— Но тебе нужна поддержка. Поэтому тебе и нужно мое доверие.

Энн промолчала.

— Поверь мне, — продолжал Ной, — я все понимаю. Но согласись, тому, кто раз любил и был предан, трудно дается новое доверие. К кому бы то ни было. По крайней мере, должно пройти немало времени.

— А я тебе полностью доверяю.

— Неужели? — прошептал Ной и снова отвернулся к окну.

Взгляд Энн начинал по-настоящему его терроризировать. Выдерживать такое было уже невозможно. Господи, зачем он поддался на этот разговор?!

— Ты тоже можешь довериться мне, Ной, — упорно продолжала бить в одну точку Энн. — Подумай об этом.

Через окно продолжал доноситься шорох набегавших на песчаный берег волн. Сквозь него Ной уловил за спиной тихий стук затворяемой двери.

Он остался один…

…Человек чиркнул спичкой и удовлетворенно вздохнул. Сердце его учащенно забилось в предвкушении наслаждения. Но запах мазута раздражал. Раньше он им никогда не пользовался, предпочитая бензин. Но на этот раз надо было перестраховаться и изменить почерк. Ведь его уже начали искать. Чем это могло кончиться, он прекрасно знал.

Но все тревожные мысли исчезли, как только он нагнулся над ворохом пропитанных мазутом газет и поднес к ним горящую спичку. Они мгновенно вспыхнули, дыхнув на него жаром. По выложенной из промасленных газет дорожке огонь быстро побежал к дому.

Покинутое деревянное строение с гнилыми перекрытиями вспыхнуло, как сноп соломы. Тот, кто устроил этот костер, спокойно наблюдал за пожаром. Он знал, что в доме никого не могло быть. Это было вдвойне отрадно: увечий и жертв поджигатель не любил, допуская их только в исключительных случаях.

Огонь заплясал по крыше дома. В тот же момент послышались тревожные звуки пожарных сирен. Человек с коробкой спичек в руках почувствовал приступ самого настоящего бешенства. Надо было уходить, чего ему очень не хотелось. Ведь пик наслаждения еще не наступил! Тем более что на этот раз с собой не было камеры, чтобы снять все на память и потом, закрывшись в спальной, сколько угодно любоваться делом своих рук. Иногда он проводил за подобным занятием целые ночи. Это его безмерно волновало, вызывало в душе чувство, похожее на гордость. Причем на каждой кассете был заснят только один пожар. Но вот сегодняшнего зрелища в его видиотеке так и не останется. Надо же было оставить камеру на прошлом пожаре!

Тревожило и то, что камера вместе с кассетой кому-то несомненно досталась. Этот кто-то имеет возможность просмотреть пленку, то есть получить вещественные доказательства поджога…

Но сейчас надо было срочно уходить. Пока не появились вездесущие и обожающие опасности пожарные. Человек еще раз вздохнул, с досадой подумав, что пожарные, в отличие от него, любят лишь собственную славу, а не сам огонь, который стараются поскорее потушить. Ничего! Они еще за это заплатят!

Теперь Энн разговаривала с Россом почти каждый день. Порой они случайно встречались в полусгоревшем доме, иногда ужинали вместе или перезванивались по телефону. Когда-то существовавшие родственные отношения восстановились, чему Энн была очень рада.

Она снова и снова просила Росса рассказать о всех подробностях гибели матери и брата. Интересовалась и серьгами. Но чем больше Энн думала о той страшной трагедии, тем более нелепой представлялась ей вся ситуация. Почему мать и Джесси сели в машину без нее? Ведь ехали-то они на праздник, посвященный окончанию ею колледжа! Отчего же забыли взять с собой саму героиню события?

Дальше. Почему ее мать надела только одну серьгу? Или еще загадка, может быть, самая непонятная: почему пропала вторая серьга? Кому она могла понадобиться? Полиция недоуменно пожимала плечами и старалась от всего отмежеваться. Ведь никто не пострадал, имущество не разграблено. Что еще нужно?