У меня же в комнате не было ничего, кроме шкур антилоп.

— А где же кровать?

— Кроватей здесь знать не знают, — ответил Жорка, который и это уже знал. — Оранги спят прямо на шкурах.

Я примерился к самой большой шкуре, лёг. А что, спать можно! Даже интересно.

— А где твоя комната?

— Комната? — горько засмеялся Жорка. — Ты что, забыл, что я — ваш слуга? Мне надлежит жить в подвале, вместе с другими слугами. И спать не на шкурах, а на подстилке из веток.

— Знаешь что, давай жить вместе!

Жорка отрицательно помотал головой.

— Нельзя.

— почему? Ты что, боишься, что нам двоим здесь места не хватит? Да ты глянь, сколько здесь шкур!

— Нельзя, — снова повторил Жорка. Ты забываешь, что я — ваш слуга. Представитель низшей расы. Папа меня предупредил. Потому что оранги могут убить. Ты ещё не знаешь по-настоящему, что это такое — фашизм.

— А ты знаешь?

— Знаю… Папа рассказал, пока сидели в клетке… Ну, я пошёл в подвал. А то оранги могут заметить, как слуга разговаривает с хозяином.

Бедный Жорка, ему сейчас гораздо хуже, чем нам. Носить этот ошейник, падать на колени перед каждым орангом… Спать в подвале, среди тех полуроботов… Бр-р-р-р… Я ни за что не смог бы!

Грустный, пошёл к тёте Павлине.

— Чего это ты, как в воду опущенный?

Рассказал про Жорку.

— Нельзя ли добиться, чтобы он хотя бы спал со мной?

— Нельзя, — ответила тётя Павлина. — Мы не должны раздражать орангов… Жорка — разумный парень, и на нас обижаться не станет. Ведь это необходимость…

Я лишь вздохнул. Подошёл к узкому окну, стал разглядывать строение напротив. Оно напоминало огромный куб: сплошная стена, совсем без окон. Ещё и обнесено высоким забором из колючей проволоки. А по ту сторону вдоль забора прохаживаются туда-сюда вооружённые оранги.

Интересно, что там внутри? Я ещё никогда не был в генной лаборатории. И почему ей так охраняют? От кого?

— Мы скоро туда попадём?

— Наверное, скоро… Может, уже завтра…

Тётя Павлина как в воду глядела: на следующий день, после завтрака, нас повели в лабораторию. Мы шли в сопровождении двух орангов в коричневой форме: таких мрачных и неприветливых существ мне ещё не приходилось видеть.

Прошли мимо одного поста, другого. На каждом спрашивали, не несём ли чего-нибудь с собой. Даже переводчику не верили. Прощупывали каждую складочку на одежде, заставляли разуваться. Тётя Павлина терпела-терпела, а потом взорвалась?

— Поворачиваем назад! Я шла в лабораторию, а не в тюрьму!

Переводчик едва её успокоил. И после этого охрана уже нас не обыскивала: хмуро пропускала дальше.

Наконец мы оказались в узком коридоре с многочисленными лифтами. Лифты всё время двигались вверх и вниз, огоньки так и бегали на панелях, непрерывно гудели электромоторы. Мы зашли в пустой лифт, переводчик нажал на кнопку, и мы помчались вниз. «Один… два… три… — считал я про себя этажи, которые так и мелькали. — Двенадцать… тринадцать…» На семнадцатом этаже лифт остановился, открылись узкие дверцы. И я аж зажмурился от яркого света.

Мы вступили в огромный зал с большим количеством колонн. Стены были где-то далеко, сверху лился свет: резкий и неприятный. Ярко белели столы, сплошь заставленные приборами. Колбы разнообразнейших форм и размеров, от такой, в которую я мог бы засунуть голову, до размером с мизинец, трубки, шланги, какие-то металлические коробки — всё это переплеталось, громоздилось на длиннющих столах, там что-то гудело, булькало, капало, оседало и пенилось.

А между столами, куда ни глянь — оранги. В ослепительно белых халатах и шапочках, они либо медленно прохаживались, либо сидели, упёршись взглядами в колбы, либо что-то быстро записывали. Нас уже, должно быть, ждали: не успели мы появиться, как навстречу нам двинулась целая группа.

— Профессор, — шепнул почтительно толмач. — Начальник лаборатории.

Тот, кого толмач назвал профессором, шёл впереди. Это был худющий оран, уже довольно старый. Он сильно горбился, а его длиннющие руки свисали ниже колен.

— Я рад приветствовать коллег с Земли в своей лаборатории! — такими словами встретил нас профессор. — Надеюсь, вам у нас будет интересно. Начнём с небольшой экскурсии, с первого, так сказать, знакомства…

«Небольшая экскурсия» длилась несколько часов: тётя Павлина не успокоилась, пока не обошла все этажи. Меня уже и ноги не слушались, и в глазах мельтешило, а тётя Павлина всё порывалась побывать ещё на одном этаже. В конце концов замучила и профессора, который нас сопровождал.

С того дня тётя Павлина погрузилась в проблемы генной инженерии. То целыми днями пропадала в лаборатории, где для неё был выделен целый этаж и десятки орангов-помощников, то корпела над столом в кабинете, выводя формулы, такие длинные, что иногда для одной не хватало и страницы.

И при этом иногда загадочно улыбалась.

А я как-то подсмотрел: тётя бегала по кабинету. Возбуждённо размахивала руками и выкрикивала:

— Вам нужны агрессоры?.. Будут вам агрессоры!.. — Тётя Павлина мстительно засмеялась и подбежала к столу. — Вот они!.. Вот!..