Денис принялся следовать дедуктивному методу. В юности он любил читать детективы, и герои классиков жанра не оставляли его равнодушным. Юность прошла, а былые герои остались, сидели где-то глубоко-глубоко в потаенных островках подсознания и ждали своего часа. На периферии сознания промелькнул момент дежавю. Серебров сам ощутил себя невольным участником криминальной авантюры. Детские мечты обретали материальное воплощение.

– У тебя наверняка есть какие-то версии? – зрил он в корень. – Ты же думала над происходящим и анализировала ситуацию.

– Сначала я предположила, что это больной извращенец из дома напротив, – тревожно произнесла Туманова.

– Почему именно напротив?

– Так я предположила! Не перебивай! Это первое, что пришло в голову. Ну кто еще будет звонить по ночам и слушать мои истеричные крики, получая оргиастическое удовольствие. Доводит себя до экстаза, а меня до колики! Но откуда у него мой номер?

– Закономерный вопрос, – заметил Денис.

– Домашний – ладно, а сотовый? Я особо никому его не даю.

– И ты отказалась от этой версии?

– Не окончательно, – задумчиво объявила Света. – Есть еще одна версия. И Иветта к ней склоняется.

– Это та пышногрудая дама, что заставила целовать себе ручку? – вспомнил Денис.

– И ты, между прочим, поцеловал ее не без удовольствия, – ревниво заметила Света.

– Всего лишь соблюдал протокол, – оправдался Денис. – Твоя подружка мне не понравилась. Не обижайся, но она стерва! Я таких не люблю.

– А я не стерва? – пытливо спросила Света.

– Не в такой степени, чтоб меня это отталкивало, – выпутался Серебров. – Так что там насчет второй версии?

Но Свете противно было ее озвучивать. Любое упоминание об этом человеке выводило ее из равновесия, а сейчас она далека от невозмутимого идеала, и только благодаря поддержке Дениса держит себя в руках и не ударяется в панику, а паниковать ей самое время.

Ее крепость больше не крепость. Она словно раздета догола и на нее устремляются взгляды сотен спрятанных объективов. Безумное реалити-шоу, на которое она не давала согласия уже идет против ее воли, и тысячи зрителей наблюдают за ней с голубых экранов. Самое немыслимое и одновременно закономерное подозрение лежит на нем. И поверить в это Свете немыслимо страшно. Но другого выбора нет.

– Помнишь азиата из моего отдела? – намекнула она на подозреваемого номер один.

– Исмаил? – осенило Дениса. – Он подлизывался ко мне в течение всего ознакомительного похода.

– Он самый!

– А он здесь причем? – не понял Серебров.

– Он просто постоянно пристает ко мне с непристойными предложениями. Хочет добиться моей любви. Это его сверхценная идея.

– А ты?

– А я не отвечаю ему взаимностью, – пролепетала Света. – И не даю никакого повода для бесплодных иллюзий. Он сам себя убедил, что он неотразим, как Аполлон, а я, видите ли, набиваю себе цену и всего лишь дразню влюбленного джигита. Он достал меня! Мешает работать! И не дай Бог, ему приспичило измываться надо мной!

– Голос на проводе похож?

– В том то и дело, что нет, – покачала головой Света. – Он какой-то поддельный, замаскированный. Я не узнаю Исмаила. В принципе он мог выпытать мой номер и так бы позвонил. Он же не держит себя в секрете, а наоборот наизнанку пытается себя показать. Скрываться не в его духе. Я полагаю, скорее всего – это кто-то из малознакомых мне коллег по цеху. Кто-то незаметный сидит за компом, свернувшись калачиком, и поглядывает на меня сквозь щелочку, а по вечерам подбрасывает мне гадости и доводит меня до истерики телефонными звонками. В общем, фантазировать можно сколько угодно, а воз и ныне там. Напридумывала я себе целые тома, целую следственную эпопею, а толку – ноль! А как объяснить слухи? Они не на пустом месте. Произошли реальные убийства. Видишь, и участковый взвинтился не на шутку, а куда запропастилась пожилая соседка? Она и разносила по району слухи, как помойные мухи разносят заразные микробы. Необъяснимо. Слишком многое необъяснимо.

Серебров задумался, ведь его дедуктивный метод заходил в тупик, не успев начаться.

– А ты рассказывала про это участковому или следователю?

Растерянная Света вытерла красный нос:

– Никаких следователей я в глаз не видела! Подолинскому ничего не доносила. Смысл? Он сам перепугается, бедняжка, и наделает в штаны. Он сопляк, корчит из себя супермена, а как петух клюнет, он в кусты. Короче, я ему не доверяю.

– Ты тоже к нему не благосклонна, – заметил Денис, – а еще меня упрекаешь.

– Я просто не в себе!

– Да уж. Сам ничего не понимаю. Версия с извращенцем логична, но ключи…?

– Не парься. Я сама начинаю верить в нечистую силу…

Денис взял с ее колен стопку снимков и быстро пролистал их в произвольном порядке.

– Нравятся? – поинтересовалась Света, вытирая потекшую тушь.

– Ты замечательно выглядишь не только в жизни. Но все же в жизни лучше, – слащаво произнес Денис. – Подари мне несколько фоток?

– Зачем? Они же испорчены.

– Я их склею. Буду глядеть на них долгими одинокими вечерами и вспоминать тебя, вспоминать наши приключения.