На боковой стене отпечаталась белая надпись:

«ТЫ УБИЙЦА!»

– Что это? – риторически спросила она онемевшим голосом.

Денис подошел вплотную к белой надписи и провел по ней пальцами.

– Похоже на мел или какая-то краска. Я не помню, чтоб эта надпись красовалась здесь до нашего появления. Или я был сильно пьян?

– Ее точно не было! – отчеканила Света. – Ни вчера, ни сегодня. Кто-то сегодня нацарапал ее на стене.

– И позвонил тебе, чтоб мы на нее полюбовались, – добавил Денис.

– Что она означает?

– Скорее, кого-то она называет убийцей? – поправил ее Серебров.

– Кого?! – взметнулась Светлана. – Наверняка не нас с тобой. Мы, конечно, не в трезвой памяти, но в здравом уме. Мы точно не убийцы.

– Настенный рисовальщик имеет в виду кого-то одного, – добавил Денис. – Явно не нас обоих. Возможно, это участковый бесцельно бродил по дворовым закоулкам, никого подозрительного не нашел, разозлился и пришел сюда, чтоб написать эту фразу. Ты справедливо спросишь, зачем? Например, он так вздумал напугать настоящего убийцу. То есть, как бы он напал на его след и все о нем знает. Знает, где он прячется, как выглядит, где его можно поймать и так далее. Ну, типа психологическая атака на больную психику преступника. Так называемое психологическое айкидо. Сам участковый и не догадывался об этом термине. Действовал стихийно, на эмоциях, а получилось весьма живописно, красочно и эффективно. Как тебе такой расклад?

Свете хотелось в него поверить, но выглядел он не очень внушительно и логично. Причем здесь участковый? И с какой стати он будет уподобляться дворовой шпане и яростно разукрашивать стены, как прыщавый подросток, причем именно на ее лестничной клетке. Это маловероятно и даже абсурдно. Подолинский на это не способен.

– Расклад хороший, – размеренно произнесла она. – Помнишь, как у классиков: «Свежо предание, а верится с трудом…», так и я готова поверить, а не получается. Это точно не он. Страшно признаться, но, я думаю, это тот же грязный извращенец, что терроризирует мою душеньку. Он же и подкидывал записки. А так получилось более емко и, как ты выразился, живописно!

– Причем здесь «убийца»? – вопрошал Серебров. – Он что, называет тебя убийцей? Ты кого-то убивала?

– Вроде нет, – пожала плечами Света, – а причем здесь «расплата»?

– Расплата за убийство! – отрезал Денис. – Как дважды два! Это чья-то месть.

– А я здесь причем? – уставилась красными от налившейся крови глазами Света. – Ты мне можешь объяснить? Причем здесь я? Какие к черту убийства? Какая расплата?!

– Понятия не имею, – погладил ее по спине Серебров. – Не волнуйся, не нервничай. Может, тебя тупо подставили. Ты точно никого не убивала и не причастна к убийствам?

Взбешенная Света отпрянула от него и прислонилась к стене.

– Как ты смеешь такое говорить! Кого я могу убить? Я мухи не обижу. Если бы кого и убила, то бы призналась тебе сейчас же. Мне самой это все обрыдло! Мне тошно. Лучше сесть в тюрьму, если я в чем-то виновна, и понести справедливое наказание. Это самосуд! Суд Линча в миниатюре! И самое отвратительное – непонятно за что!

Как оловянный солдатик, Денис стоял на месте, поглядывая то на зловещую надпись, то на прислонившуюся к бетону подругу.

Света подняла голову и с закрытыми глазами что-то невнятно шептала. Ей было плохо, а Денис при всем желании не догадывался, как ей помочь. И от собственного бессилия он чувствовал себя скверно, чувствовал себя пешкой в чужой игре. Королевой же была Светлана. Игра явно затеяна для нее. В этом нет ни малейших сомнений. Кто бы сомневался?! Все слишком очевидно. Очевидно настолько, что хочется драть на себе волосы, колотить лестничные перила и пинать безмолвный лифт, лишь бы отпугнуть эту очевидность.

Поздно.

Все слишком очевидно. И это не ее вина…

Он старался придумать еще какой-нибудь фарс, чтоб отвлечь ее от гнетущих мыслей. Мысли кружились хаотичным роем и не залетали в голову. Он вновь прислонился к ней и нежно поцеловал ее влажный лоб, а Света замолкла и замерла в ожидании.

– Не бросай меня, – молила она. – Я веду себя как последняя истеричка. Поверь, я не истеричка. Эти угрозы делают меня такой, и я невольно впадаю в панику. Обними меня, пожалуйста!

Денис обнял ее, и Света отстранилась от ледяной стены.

– Поцелуй меня! Мне станет легче.

Осторожно он прикоснулся губами к ее губам. Поцелуй получился скомканным, но очень желанным. Света впилась в него губами и не желала отпускать. Она словно высасывала его плоть, небрежно кусая губы, а Денис терпел, ведь боль иногда бывает приятной. В этом ее особая ценность.

Но на лестнице этажом ниже прогремел непонятный грохот. Денис отпрянул от нее и неистово ринулся в его сторону.

– Не уходи! – крикнула вслед Светлана.

Она прикоснулась ладонью к губам и вытерла вязкие слюни. Денис быстро спустился по лестнице, но никого не обнаружил. В таком же темпе он с сожалением поднялся обратно.