Когда его губы встретились с губами Кармен, ее глаза широко и тревожно открылись. От него так притягательно пахло дымом — и мужчиной. Потихоньку покусывая ее губы, будто пробуя их, он медленно проник языком в ее рот. Она поддалась и начала заигрывать с ним. Поцелуй длился долго, и Пума неохотно прервал его.

Кармен смотрела на него огромными глазами, медленно проводя пальцами по губам:

— Ты… ты поцеловал меня? — В ее голосе было изумление. — Это было со мной в первый раз.

Пума притянул ее к себе:

— Я могу даже больше, — заверил он ее. И он еще раз приблизил свои губы к ее рту.

Он в порыве прижал ее к своей твердой груди и застонал от удовольствия. Все свои силы он отдал этому поцелую. Он был страстным, отчаянным, сладким — таким сладким…

Кармен тяжело дышала: ее захватил поток таких ощущений, с которыми она была еще незнакома.

Ей было жарко, лицо ее пылало, мысли путались…

Этот человек, который был приятен ей своей красотой и силой, делал с ней что-то такое невообразимое…

Пума гладил ее спину, но холодный, скользкий материал платья раздражал его: ему хотелось ощутить ее тепло, ее гибкость и уступчивость. Он захватил в ладони ее твердые, сильные ягодицы и прижал ее к своим бедрам.

Кармен застонала от наслаждения, но успела подумать: что такое он делает с ней? Еще никогда она не ощущала такой легкости, такого парения в своем теле…

— Пожалуйста… — умоляюще сказала она.

В ответ Пума только еще раз поцеловал ее.

— Да, — против своей воли прошептала она. Ее руки сами собой обвились вокруг его шеи; она вся дрожала, а он жадно ласкал ее. Его руки, алчущие, требовательные, обегали все ее тело, но ей хотелось продолжить это волшебное ощущение.

Ее пальцы сами собой вцепились в его длинные волосы, и она притянула его ближе. От него так восхитительно веяло силой, и она упивалась незнакомым ощущением единства с ним. Она вдыхала его запах: запах дыма, пота и… мужчины. Инстинктивно она стремилась слиться с ним.

Они пожирали друг друга губами.

Пума прижимал ее, и его руки были как стальные обручи, но она ощущала себя в них так сладко, так спокойно… Он закрыл глаза, тяжело дыша… Ему казалось, он не проживет и мгновения без того, чтобы обладать ею… Как ему хотелось, чтобы ее мягкое, гибкое тело ответило ему таким же желанием…

Он накрыл ее своим телом, нашел изгиб ее бедер, приподнял край ее юбок и пробежался рукой по всей длине ее ноги… он ближе и ближе подвигался к заветной для себя цели… одним движением он отбросил прочь тонкое белье, которое она носила под юбками, но…

Тут Кармен опомнилась и оттолкнула его руку, хотя и слабо.

— Прекрати это! Стоп! — закричала Кармен. Ее глаза были широко распахнуты. — Что ты делаешь?

Он улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа:

— Я ласкаю тебя.

— Но ты не можешь! — вскричала Кармен. — Я даже не знаю тебя! Мы с тобой не женаты! Я не могу! Сестра Франсиска говорила, что…

Пума, казалось, ждал продолжения, но Кармен не в силах была выговорить.

Он отодвинулся и посмотрел на нее. Он стиснул зубы от боли — и ждал.

Кармен вскочила и в ужасе смотрела на него: ее рот распух от поцелуев, волосы были всклокочены, грудь тяжело вздымалась.

— О, нет, нет, — простонала она. — Что я наделала?

Она выглядела такой подавленной, что Пума, забыв о своей боли, начал подыскивать слова утешения.

— Ничего, — наконец недоуменно сказал он. — Ты ничего не сделала.

— Ах, нет, — причитала Кармен. — Ты обманываешь меня. Ведь именно так получаются дети, я знаю…

Пума с удивлением смотрел на нее:

— Конечно.

Кармен заслонила глаза одной рукой, не в силах выдержать его взгляд:

— Значит, у меня будет ребенок, — простонала она.

Пума воззрился на нее недоуменно:

— Ты беременна?

Он мог бы поклясться до этого, что она невинна. Однако та горячность, с которой она Целовала его, должна была бы насторожить его.

Он отодвинулся и холодно спросил:

— И кто же отец?

Теперь Кармен недоуменно воззрилась на него:

— Ты! — почти выкрикнула она с пылающим лицом.

— Я? — Пума был потрясен. — Как я могу быть отцом ребенка? Мы с тобой еще ничего не сделали…