Кармен заметила, что его постель все еще лежит неразвернутой на земле. Ее сердце заколотилось: она поняла, что все это время, пока она спала в вигваме, Пума спал на холодной земле. Он не только находился снаружи; он охранял ее. Может быть, только из-за его присутствия здесь она могла так долго и безмятежно спать.

Кармен опустила полог. Нельзя зависеть от этого красивого индейца, подумала она. Надо еще раз подчеркнуть перед ним свою решимость достичь Санта Фе и встретиться с женихом. Она пыталась возродить в душе образ своего обожаемого Хуана Дельгадо, сидящего у ее ног, с любовью глядящего на нее — но в то утро образ почему-то не являлся. Кармен вздохнула — и оставила попытки. Все равно: надо ехать в Санта Фе. Там она увидит, наконец, как выглядит Хуан Энрике Дельгадо.

С этой решимостью Кармен поднялась со своего ложа. И тут же взгляд ее упал на деревянную расческу, лежавшую возле кровати. И она удивилась предусмотрительности Пумы. Была ли расческа здесь, когда она впервые переступила порог его жилища, или Пума положил ее, пока она спала? Мысль о том, что Пума входил к ней и глядел на нее, спящую, привела ее в волнение. Но она быстро подавила свои чувства. Хуан Энрике Дельгадо — вот единственный мужчина, о котором она должна думать.

Кармен вышла из вигвама и чинно подошла к двум индейцам. Еще прежде чем она подошла, Пума прекратил разговор и повернулся к ней бесстрастным лицом. Парящая В Небе поглядела на Кармен доброжелательно. Кармен инстинктивно ощущала, что говорили они про нее, и от этого возникло тягостное чувство.

— Буэнос диас, — проговорила Кармен с чарующей улыбкой.

Оба кивнули. Пума пристально поглядел на Кармен: она выглядела посвежевшей, прекрасной — но ему бы хотелось, чтобы она была старой и усталой. Тогда бы его сердце не билось так сильно, дыхание не учащалось, когда она направляла на него свой лазурный взгляд.

Парящая В Небе что-то проговорила вполголоса по-индейски. Кармен вопросительно взглянула на Пуму.

— Моя мать говорит, что возьмет тебя на склон горы — собирать съедобные травы. Она хочет научить тебя традициям женщин апачей.

Кармен слабо улыбнулась и поблагодарила:

— Очень мило со стороны вашей матери. Но вряд ли это будет мне полезно. Я должна ехать в Санта Фе, а не оставаться здесь.

Кармен заметила, как облако нашло на лицо Пумы. Его губы упрямо сжались. Кармен пожала плечами: это его проблемы. Кармен повернулась к Парящей В Небе, проговорив несколько очень любезных фраз по-испански: ее семья будет всегда признательна ей за доброту и гостеприимство; она очень сожалеет, что не может оставаться достаточно долго, дабы изучить традиции индейских женщин.

Парящая В Небе поняла ее без перевода. Она усмехнулась и в полуулыбке обратила свое лицо к Пуме. Такую же улыбку Кармен заметила и на лице Пумы. Парящая В Небе молча, с достоинством пошла вниз по склону горы. Кармен улыбнулась: какая милая женщина его мать.

Кармен обернулась и увидела, что Пума смотрит на нее. Пришло время все открыть пленнице, подумал Пума.

— Донья Кармен, — холодно проговорил Пума. — Я не повезу вас в Санта Фе. — Он молча, скрестив руки на груди, ждал ее ответа.

Нахмурясь, неприятно удивленная, Кармен проговорила:

— Но вы знаете, что я должна быть в Санта Фе… мой жених…

Но как она доберется туда без помощи Пумы? Чего он хочет от нее? В ее душе нарастала ненависть к упрямому индейцу:

— Вы знаете, что я должна ехать туда. Я уже проехала полмира для того, чтобы попасть в Санта Фе. Хуан Энрике Дельгадо ждет меня.

Пума стоял с бесстрастным лицом. Потом пожал плечами, показывая, что ему нет дела до заждавшегося жениха.

Кармен начинала всерьез злиться:

— Что вы задумали?

Он все продолжал глядеть на нее с каменным лицом.

Тогда Кармен уперла руки в боки и решительно подошла к нему.

Ее голова пришлась вровень с его грудью.

— Я требую, — раздельно и медленно произнесла она, стараясь четко выговаривать испанские слова, чтобы он понял все до единого, — я требую, чтобы меня доставили в Санта Фе.

Ее бирюзовые глаза встретились с его ледяным голубым взглядом.

— Нет.

Ей захотелось ударить его.

— Именно туда, — проговорила она раздельно, с трудом сдерживаясь, — я еду. У меня есть жених… — Пума казался ничуть не более впечатленным. — …который ждет меня. Он женится на мне. — Она подошла вплотную к индейцу, не страшась риска для правого дела. — И, если меня туда не доставят, я пойду пешком! — гордо закончила она.

— Нет.

— Нет?! Тогда что вы намерены делать со мной?! — Холодок прошелся по ее спине, когда первое подозрение о том, что этот красивый, суровый человек вовсе не добр, закралось в ее сознание. — По-вашему, я должна оставаться здесь и учиться премудростям апачских женщин?