Он собирался поговорить с Пиджин в пятницу после ужина. Она приехала под вечер и тут же ушла к себе в кабинет с кипой студенческих контрольных, предоставив ему готовить. После ужина опять ушла к себе — проверять какие-то другие работы. «Ну пусть разделается с этим сегодня вечером, — подумал он. — В конце концов, у нас еще целые выходные, чтобы поговорить».

В кровати, в темноте — спустя две недели после их встречи с Трейси — Пиджин отстранилась, когда он поцеловал ее и попробовал приласкать, сказав:

— Сегодня душа не лежит.

— Хорошо, — произнес он и отодвинулся, раз уж не сумел возбудить ее, на свою половину постели, но удерживал ее руку в своей, желавшей касаться и ласкать, пока Пиджин не уснула.

Проснувшись среди ночи, Саймон задумался: что это значит — «душа не лежит» и почему она избегала его общества с того самого момента, как приехала?

На следующее утро, еще до того, как представилась возможность рассказать ей о встрече с доктором Ван, обо всем, что стояло за этой встречей, об их возможном совместном будущем, он понял, что, отправляясь к доктору Ван, пытался не столько побольше узнать, чтобы не совершить опрометчивых поступков, сколько еще глубже зарыться в фантазии, еще больше поддаться самообману.

— Это конец, — сказала она Экслеру за завтраком.

Они сидели друг против друга на тех же самых стульях, что и несколько месяцев назад, когда она сказала ему, что они «готовы рискнуть».

— Конец чего? — спросил он.

— Всего этого.

— Но почему?

— Это не то, что мне нужно. Я ошиблась.

— Нет! — со злостью выкрикнул он. — Что значит «я ошиблась»?! Это не может вот так закончиться! Ты — все для меня!

Вот так, внезапно начался конец и завершился тридцать минут спустя, когда Пиджин стояла в дверях, прижимая к себе туго набитую спортивную сумку, а Саймон Экслер в слезах умолял ее остаться.

— После стольких месяцев? — кричал он. — Ведь прошло больше года! Это что, не считается? Этого всего не было?

Он вел себя ужасно, но ничего не мог с этим поделать. Он был как помешанный, не способный скрыть от окружающих ни одной из своих шальных мыслей. Все происходящее было полной противоположностью мечтам, которым он предавался в ту ночь на кухне, картинам, которые он рисовал себе, когда шел к доктору Ван. Все должно быть по-другому! Она не дала совершиться ничему!

Теперь и Пиджин плакала; и ей разрыв давался сложнее, чем представлялось в первый момент, за кухонным столом. Тем не менее она была непоколебима и молчала в ответ на его отчаянные увещевания. Сам вид ее, стоящей в дверях, в прежней мальчишеской красной куртке на молнии, со спортивной сумкой, говорил, что эти трудности она преодолеет. Не станет вести за чашкой кофе задушевных бесед, способных окончиться примирением. И ругаться не будет. Не пойдет ни на какие уступки. Единственное, чего она хочет, — освободиться от него, воспользоваться обычным человеческим правом уйти и попробовать что-то другое.

— Ты не можешь зачеркнуть все! — в ярости крикнул он, и Пиджин, сильнейшая из двоих, открыла дверь.

Напоследок она, всхлипнув, сказала:

— Я старалась быть безупречной для тебя.

— Что, черт побери, это значит? Разве дело в безупречности? «Мне это так нравится, я не хочу, чтобы это кончалось»! А я-то, дурак, верил и думал, ты делаешь то, что хочешь!

— Я и делала то, что хотела! Я очень хотела проверить, могу ли я это делать.

— Так, значит, это был эксперимент, от начала до конца. Еще одно приключение Пиджин Майк! Примерно как подцепить девицу из бейсбольной команды.

— Я не могу больше заменять тебе твою профессию.

— О, только вот этого не приплетай! Это отвратительно!

— Но это правда! Я у тебя вместо нее. Я нужна была, чтобы заменить тебе ее.

— Это самая нелепая чепуха, какую я когда-либо слышал. И ты это знаешь. Иди, Пиджин! Если ты так все это понимаешь, иди! «Мы готовы рискнуть»! Это я был готов рискнуть! А ты просто говорила то, что, как тебе казалось, я хотел слышать, — чтобы получать то, чего тебе хотелось, и ровно столько времени, сколько тебе хотелось.

— Неправда! — воскликнула она.

— Это все Трейси, да?

— О чем ты?

— Ну конечно же! Ты бросаешь меня ради Трейси!

— Да нет же, Саймон, нет!

— Ты оставляешь меня не потому, что я остался без работы! Ты меня оставляешь ради этой девушки! Ты уходишь от меня к ней!

— Это мое дело, к кому я ухожу. Просто дай мне уйти!

— Кто тебя держит? Уж точно не я! Не дождешься! — Он ткнул пальцем в ее сумку, набитую новой одеждой, которая еще недавно висела и лежала у него в шкафах: — Ты не забыла упаковать свои сексуальные игрушки? Сбрую и дилдо не забыла?