И он услышал, как кто-то за этими дверьми царапается и скребется.

И услышал тяжелый топот.

И глухие восклицанья.

Перебинтованной рукой царь обнял бальзамировщика за трясущиеся плечи.

– С иголкой ты мастер управляться, – сказал он. – А как насчет кувалды?

Кополимер, величайший рассказчик за всю мировую историю, сидел откинувшись и, лучась радушием, озирал величайшие умы мира, собравшиеся за обеденным столом.

Теппику удалось прибавить еще крупицу к своему багажу знаний. Оказалось, что «симпозиум» – это нечто вроде фуршета.

– Итак… – начал Кополимер и принялся излагать историю цортских войн.

– А вышло, значит, так: он увез ее к себе, а отец ее – нет, не старый царь, а тот, что был до него, который еще женился на девушке откуда-то из Эльгариба, косоглазой, как же ее звали – то ли на «Пэ», то ли на «Эл»? В общем, на одну из этих букв начиналось ее имя. Так вот, ее отцу принадлежал остров в заливе – Папилос, кажется. Нет, вру, Криникс. Так, в общем, царь, тот, другой, собрал войско, и они… А, Элеонора, вот как ее звали. Она еще косила. Но, говорят, прехорошенькая была. И вот они поженились – поженились, говорю. Неофициально. М-да. Как бы там ни было, когда они забрались в этого деревянного коня… Что, разве я забыл рассказать про коня? Да, это был конь! Поверьте моему слову, это был конь. А впрочем, может, и не конь. О боги, скоро забуду, как себя зовут! Прекрасная мысль пришла в голову одному, который еще прихрамывал. Хромоножке, словом. Я разве про него не говорил? И вот началась битва. Нет, это я про другую.

Да. В общем, чертовски хитро было придумано с этой деревянной свиньей. Из чего же они ее сделали? Так и вертится на языке. Да, из дерева. Но это было уже потом. Итак, битва! Чуть не забыл. Страшная битва. Шуму было, крику! Броня блистала, как блистает только броня. Разве с этим блеском другой сравнится?! Был там еще один, нет, не хромоножка, а скорее такой, рыженький. Ну вы знаете. Высокий такой парень, все шепелявил, словно каша во рту. Нет, сейчас припоминаю, он был с другого острова. Я про хромоножку. Он все не хотел идти, говорил, что сумасшедший. Определенно сумасшедший, сразу видно. Деревянная корова – вот, вспомнил! И тогда царь, не этот, другой, сказал, когда увидел эту козу: «Боюсь эфебцев, особенно когда они такие сумасшедшие, что оставляют прямо у нас под носом этакую деревянную бандуру – действуют на нервы, что они думают, мы – дети малые, сжечь ее!» Ну, и, конечно, они повылезали сзади и всех перерезали, прямо смешно. Помните, я еще говорил, что она немножко косила? Рассказывают, правда, что она была хорошенькая, но это без разницы. Да. Так это случилось. А потом, конечно, этот хромой – Меликаний, кажется, его звали – решил вернуться домой, а пробыли они там долго, ну и понятно, с годами моложе не становишься. Вот почему ему и приснился сон про эту деревянную штуковину. Да. Нет, опять переврал, то был Лавеллий, хромой. А какая битва, какая битва была!

Кополимер умолк, чрезвычайно довольный собой.

– Какая битва… – пробормотал он слабеющим языком и с кроткой улыбкой на губах погрузился в сон.

Только тут Теппик заметил, что все это время слушал Кополимера с открытым ртом, и поспешил закрыть его. Часть сидевших за столом всхлипывали и утирали слезы.

– Волшебно! – воскликнул Зенон. – Маг и кудесник. Каждое слово – перл на канве Времени.

– Такое впечатление, он помнит все до мельчайших подробностей. Какое отточенное мастерство! – пробормотал Ибид.

Теппик оглядел стол и слегка подтолкнул сидевшего рядом Зенона.

– Кто здесь кто? – поинтересовался он.

– Ну, с Ибидом ты уже знаком. С Кополимером тоже. Вон там сидит Езоп, величайший в мире баснописец. А это Антифон – величайший комический драматург.

– А где же Птагонал? – спросил Теппик.

Зенон указал на сидящего за дальним концом стола мрачного, с испитым лицом человека, который пытался измерить угол между двумя хлебными катышками.

– Чуть позже я вас представлю друг другу, – пообещал Зенон.

Лысые головы и длинные белоснежные бороды вдруг показались Теппику неким знаком цеховой принадлежности. Как бы само собой предполагалось, что все обладатели лысых голов и длинных белоснежных бород – кладези мудрости. Единственным исключением был Антифон, розовый и лоснящийся, как ветчина.

«Да, вот они, великие умы, – сказал про себя Теппик. – Вот люди, которые пытаются выяснить, как устроен мир, не с помощью магии и не с помощью религии, а просто ища зацепку в любой, самой маленькой трещине и стараясь ее углубить».

Ибид постучал по столу, прося тишины.

– Тиран призвал к войне с Цортом, – начал он. – Давайте же выясним, какое место занимает война в идеальной республике. Нам потребуется…

– Прости, ты не мог бы передать сельдерей, – попросил Езоп. – Благодарю.

– …Итак, как я уже сказал, идеальная республика основана на фундаментальных законах, которые…

– И соль. Она у тебя под рукой.

– …На фундаментальных законах, которые управляют всеми людьми. Не подлежит ни малейшему сомнению, что война… перестань, пожалуйста.

– Но это же простой сельдерей, – возмутился Езоп, жизнерадостно хрупая. – Сельдерей и война – две совершенно разные вещи.

Зенон подозрительно уставился на нечто, лежащее у него на тарелке.

– Послушайте, это же кальмар, – заявил он. – Я не просил кальмара. Кто заказывал кальмара?

– …Вне всякого сомнения, – повторил Ибид, повышая голос, – вне всякого сомнения, война…

– А я думал, это бараний кускус, – удивился Антифон.