– Это должно было случиться, – неопределенно выразился Птагонал.

Вытащив из складок одежды циркуль, он принялся сосредоточенно снимать мерки с пирога.

– Как думаешь, это константа? Удручающая концепция.

– Что? – переспросил Теппик.

– Как тебе, наверное, известно, существует отношение длины окружности к диаметру. Оно должно быть равно трем. Ты ведь тоже так считаешь? Но так ли это на самом деле? Нет. Три целых, один, четыре, один и так далее и так далее. И все один и четыре, один и четыре. От такого можно в стельку напиться.

– Похоже, ты прав, – вежливо согласился Теппик.

– Верно. Из вышесказанного я сделал вывод, что Создатель использовал неправильные круги. Иначе откуда такие дурацкие числа?! Одно дело, скажем, три и пять. Или три и три. И совсем другое дело… – Он неприязненно уставился на пирог.

– Прости, но мне показалось, ты сказал, что-то должно было случиться?

– Что? – переспросил Птагонал, погрузившийся было в мрачное молчание. – Пирог, вот что!

– Что-то должно было случиться… – подсказал Теппик.

– С геометрией шутки плохи, приятель. Пирамиды? Опасная штука. Только и жди беды. – Птагонал неверной рукой дотянулся до кружки. – Я хочу сказать, сколько еще эти люди собирались строить их? Энергия же не бесконечна. То есть, – он икнул, – ты же там был, верно? Заметил, как там все замедлилось?

– О да, конечно, – энергично произнес Теппик.

– А все потому, что они всасывают время. Пирамиды всасывают. Поэтому они и дают разряд. Вспышки, как это у них называется. Люди думают, это красиво! А сами сжигают свое время!

– Я только знаю, что воздух над пирамидами буквально кипит, как в чайнике, – пожал плечами Теппик. – И ничего не меняется, даже перемены не происходят.

– Верно, – ответил Птагонал. – Дело в том, что время там уже прошедшее. А они используют его снова и снова. Все новое время вбирают пирамиды. И если пирамиде не дать разрядиться, то вся энергия… – Птагонал умолк. – Полагаю, – продолжал он, – что вся она уйдет в пространство.

– Я был там, перед тем как царство… исчезло, – сказал Теппик. – По-моему, я видел, как большая пирамида движется.

– А я что говорю? Она могла сместить все параметры на девяносто градусов, – заявил Птагонал с пьяной уверенностью.

– Значит, длина стала высотой, а высота – шириной?

– Не-не-не, – Птагонал покрутил пальцем. – Длина стала высотой, высота – глубиной, глубина – шириной, а ширина… – он рыгнул, – временем. Новое измерение, ясно? Еще одна сволочь – время. А остальные все – на девяносто. Градусов. Только… такого в этом миребыть не может, поэтому все царство должно было – хлоп и… ясно? Иначе люди у вас стали бы ходить наискось и стареть от этого. – Птагонал печально заглянул в кружку. – И каждый год вы становились бы старше на одну милю. Теппик ошеломленно взглянул не него.

– Вот тебе время и пространство, – продолжал Птагонал. – Ma-аленькая оплошность, и они сразу путаются. Три целых, один, четыре, один. Как бы ты назвал это число?

– Кошмар какой-то, – пробормотал Теппик.

– Правильно, черт побери. Кто-то, – Птагонал начал раскачиваться взад-вперед, – кто-то где-то когда-то создал вселенную любо-дорого посмотреть, как на… – Птагонал туманным взором обвел стол, – как на пирог. Не то что это чертово число, которое никогда не кончается, три целых, один, четыре, один…

– Значит, люди с каждым шагом будут стариться?

– Не знаю… Ты сможешь прогуляться назад в свои восемнадцать лет или отправиться поглазеть, во что ты превратишься, когда тебе стукнет семьдесят. Настоящее перемещение в ширину…

Бессмысленная улыбка появилась на лице Птагонала, и он медленно рухнул лицом прямо в свой обед, часть которого, правда, успела слинять [26] .

Теппик заметил, что философская шумиха вокруг несколько поутихла. Он поискал глазами Ибида.

– Никакого проку, – покачал головой Ибид. – Тиран и слушать нас не станет. Народ тоже. И тем не менее, – он бросил взгляд в сторону Антифона, – часть из нас остается при своем мнении.

– Этих чертовых цортцев надо проучить, – рявкнул Антифон. – Две сверхдержавы не могут существовать на одном континенте. И главное, все это дрянное дело затеялось только из-за того, что мы похитили их царицу. Конечно, я понимаю: молодость, возвышенные чувства, кипение крови, любовь…