– Это действительно так? – машинально спросил Теппик.

– Нет, – холодно ответил Ибид. – Из убитых черепах вышла бы добрая дюжина шашлыков, поэтому не стоит воспринимать его слова всерьез. Беда моего друга в том, что он не видит разницы между постулатом и метафорой человеческого существования. Или дыркой в земле.

– Вчера получилось, – огрызнулся Зенон.

– Ага, я видел. Ты едва-едва натянул тетиву. Я все видел собственными глазами.

Друзья снова принялись спорить. Теппик уставился в дно винной кружки. Эти двое – философы, думал он. По крайней мере, они так представились. Значит, им нипочем самые заковыристые задачки, которые простому человеку с ходу не решить. Например, по пути в таверну Зенон объяснял ему, почему, с точки зрения логики, человек не может упасть с дерева.

Теппик рассказал Зенону и его приятелю историю исчезнувшего царства, но ни словом не упомянул о своей роли в происходящем. Он был совсем неопытным в таких делах, однако чутье подсказывало ему, что цари, лишившиеся царства, вряд ли очень популярны в соседних странах. Одного или двух таких он помнил еще по Анк-Морпорку – низложенных монархов, которые бежали в гостеприимный Анк из своих внезапно ставших небезопасными царств, успев прихватить только одежду, в которой их застало несчастье, да пару вагонов с драгоценностями. Город, разумеется, радушно приветствовал каждого, независимо от цвета кожи, класса и вероисповедания – лишь бы деньги тратил, – однако погребение остаточных монархов служило для членов Гильдии Убийц постоянным источником заработка. Дома у королей и царей всегда оставался кто-то, кто предпочитал, чтобы низложенных правителей постигала именно такая судьба. Особую заботу проявляли престолонаследники.

– Думаю, все дело тут в геометрии, – с надеждой произнес Теппик. – Я слышал, вы в ней очень сильны… – добавил он.

– Геометрия не мой конек, – покачал головой Ибид. – Возможно, тебе об этом известно.

– К сожалению, нет.

– А разве ты не читал мои «Принципы идеального государства»?

– Боюсь, что нет.

– Или мою речь «Об исторической неизбежности»?

– Увы.

– О! – сокрушенно произнес Ибид.

– Ибид известный авторитет во всех областях, – пояснил Зенон. – Кроме геометрии, интерьерного дизайна и элементарной логики.

Ибид сверкнул на него глазами.

– А ты? – спросил Теппик.

– Я больше по части проверки аксиом на прочность, – ответил Зенон, допивая вино. – Птагонал – вот кто тебе нужен. Чрезвычайно остроумен во всем, что касается острых углов.

Его прервало цоканье копыт. Несколько всадников галопом пронеслись мимо таверны вверх по извилистой, мощенной булыжником улочке. Казалось, они чем-то крайне взволнованы.

Ибид подобрал чайку, плюхнувшуюся в его чашу с вином, и положил на стол. Вид у него был задумчивый.

– Если Древнее Царство действительно исчезло… – начал он.

– Да, – решительно произнес Теппик. – Уж в этом можешь не сомневаться.

– Отсюда следует, что теперь мы граничим непосредственно с Цортом, – многозначительно сказал Ибид.

– Ну и что? – пожал плечами Теппик.

– Нас теперь ничто не разделяет, – объяснил философ. – Ах, дорогой мой. Это означает, что войны не избежать.

– С другой стороны, – продолжил Ибид, – война мешает отрешенному размышлению.

– Верно, – согласился Зенон. – Особенно когда ты убит.

Воцарилось неловкое молчание, нарушаемое только пением Птраси да вскриками подстреленных чаек.

– Какой сегодня день? – спросил Ибид.

– Вторник, – ответил Теппик.

– По-моему, – сказал Ибид, – тебе стоит появиться на сегодняшнем симпозиуме. Мы проводим их каждый вторник. Величайшие умы Эфеба соберутся там. Следует все обдумать.

Он взглянул на Птраси.

– Однако твоя юная подруга присутствовать там не сможет, – предупредил он. – Вход женщинам категорически воспрещен. В головы им вечно приходят какие-то горячечные идеи.

Царь Теппицимон XXVII открыл глаза. «Ну и темнотища», – подумал он.

И вдруг понял, что слышит стук собственного сердца, хотя и приглушенный, доносящийся как бы издалека.

И тут он вспомнил.

Он жив. Снова жив. Только разложен по полочкам.

Раньше он считал, что в Загробном Мире разобранный на куски человек снова должен собираться в единое целое.

«Возьми себя в руки», – подумал он.

«Теперь все зависит только от тебя».

«Итак, – подумал он, – было, по крайней мере, шесть сосудов. Значит, мои глаза в одном из них. Впрочем, сначала нужно снять крышку, а там будет видно.

Для этого понадобятся ноги, руки и пальцы.

Да, как все непросто…»

С трудом двигая негнущимися членами, он нашарил сверху что-то тяжелое. Оно слегка подалось, он вытянул вторую руку и неуклюже толкнул.