– Нет, – возразил Теппик.

– Весьма привлекательная.

– Да, – согласился Теппик.

– Нечто среднее между жрицей-танцовщицей и рыбой-пилой.

Прихватив стаканы, приятели поднялись на палубу. Редкие огни города затмевал ослепительный блеск звезд. Слабо колыхалась ровная маслянистая гладь воды.

Голова у Теппика потихоньку начала кружиться. Знойное солнце пустыни, причуды эфебской кухни, о которых то и дело напоминал желудок, и выпитая за ужином бутылка вина – все это вкупе обрушилось на его здоровую наследственность.

– Должен сказать, – с трудом проговорил он, облокотившись на поручень, – ты хорошо устроился.

– Все оукей, – кивнул Чиддер. – Коммерция – интересное дело. Мы открываем рынки. Контролируем конкуренцию в каперском секторе. Поплыли с нами. Отец говорит, за коммерцией будущее. Не за царями и волшебниками, а за предприимчивыми людьми, которым по карману держать их на откупе. Не обижайся, ладно?

– Мы двое – это все, что осталось, – сказал Теппик, обращаясь больше к своему стакану. – Всего двое от целого царства. Она, я и верблюд, пыли в котором как в старом ковре. А древнее царство – пропало.

– Хорошее было царство, но уже не новое, – отозвался Чиддер. – Люди, наверное, попросту подустали.

– Ты не понимаешь… – проговорил Теппик. – Это вроде великой пирамиды. Только вверх ногами, представляешь? Вся история, предки, все люди, что были и что есть, – все это вливается в меня через эту пирамиду, как через воронку.

Чиддер передал ему бутылку. Теппик тяжело опустился на свернутый бухтой канат и пробормотал:

– Над этим стоит призадуматься, верно? Сколько их, пропавших городов и царств? Вроде тех, что в Великом Нефе. Целые страны пропали без следа. И где они сейчас? Может, люди там поголовно ударились в геометрию, а?

Теппик захрапел.

Размахнувшись, Чиддер швырнул пустую бутылку в море – она плюхнулась в воду, и еще какое-то время на ровной поверхности булькали пузырьки, – а затем, пошатываясь, отправился спать.

Теппику снился сон.

Ему снилось, что он стоит где-то на неимоверной высоте, с трудом удерживая равновесие, на плечах своих родителей, а те стоят на плечах стариков, под которыми – сотни, тысячи, миллионы людей, огромная пирамида человечества, основание которой теряется в облаках.

Снизу до Теппика долетали повелительные крики и наставления.

– Если ты ничего не сделаешь, мы исчезнем, словно нас никогда не было.

– Это всего лишь сон, – вслух сказал он сам себе и, сделав шаг, очутился во дворце.

Маленький смуглолицый человек в набедренной повязке, сидя на каменной скамье, грыз фиги.

– Конечно, это сон, – подтвердил он. – Мир – это сон Создателя. Все мы – сны, только разные. Почему-то считается, что они имеют смысл. Ну, например: не ешьте омара на ночь. И прочая чепуха. Тебе когда-нибудь снился сон про семь коров?

– Да, – признался Теппик, оглядываясь. Сон его отличался архитектурным изяществом. – Одна из них играла на тромбоне.

– В мое время она курила сигару. Старый, наследственный сон.

– А что он означает?

Человечек выковырял пальцем застрявшую между зубов косточку.

– Спроси чего полегче, – ответил он. – Я сам отдал бы правую руку, чтобы узнать. Кстати, мы не успели познакомиться. Куфт. Основатель этого царства. Тебе снятся хорошие фиги.

– Ты мне тоже снишься?

– Верно, черт побери. Мой словарь состоял из восьмисот слов. Неужели ты думаешь, я действительно мог бы так говорить? Если рассчитываешь на совет предка – и думать забудь. Это сон.Я не могу сказать тебе ничего, чего бы ты сам уже не знал.

– Так, значит, ты основатель!

– Именно.

– Мне казалось… ты выглядишь несколько иначе, – промолвил Теппик.

– Как именно? …

– Ну… как та статуя…

Куфт раздраженно махнул рукой.

– Это все работа на публику, – сказал он. – Погляди на меня хорошенько. Разве я похож на патриарха?

Теппик окинул человечка критическим взором.

– В этой повязке, пожалуй, не очень, – согласился он. – К тому же она немного поистрепалась.

– Следы прожитых лет, – пояснил Куфт.

– Наверное, это единственное, что ты успел захватить с собой, спасаясь от преследования, – заметил Теппик, изо всех сил стараясь показать свою эрудицию.