– Еще.

Бицепсы Джерна напоминали черепах, вымазавшихся в смазке.

На этот раз ответный гул донесся из чрева пирамиды, словно где-то в ее глубинах упала на землю тяжелая крышка.

Троица застыла в молчании, прислушиваясь к шарканью внутри гробницы.

– Еще, ваше величество? – спросил Джерн.

Диль и царь замахали на него.

Шаркающие шаги приближались.

И вот плита сдвинулась. Медленными, неуверенными толчками она двигалась в сторону, пока наконец не открылся зияющий чернотой проем. На фоне гробовой тьмы Диль различил черную тень.

– Что вам угодно? – вопросила тень.

– Бабуль, это я, – откликнулся царь.

Тень застыла неподвижно.

– Маленький Путль? – недоверчиво уточнила она.

Царь старался не смотреть на Диля:

– Да, бабуля. Мы хотим тебя выпустить.

– Кто эти люди? – недовольно осведомилась тень. – У меня ничего нет, молодой человек, – обратилась она к Джерну. Денег в пирамиде я не держу, и можешь убрать свое оружие, мне ничуточки не страшно.

– Это слуги, бабуля, – объяснил царь.

– У них есть удостоверения? – прошамкала старая дама.

– Я ручаюсь за них, бабуля. Мы пришли тебя выпустить.

– Я стучалась целыми часами, – сказала покойная царица, выступая из тени. Она выглядела точно так же как царь, только повязки на ней были серые от пыли. – Потом выбилась из сил, пошла и легла. Никто о тебе не позаботится, когда ты умер. Куда мы направляемся?

– Освободить остальных, – ответил царь.

– Чертовски неглупая мысль, – и старая царица заковыляла вслед за ним.

– Так вот он, значит, какой Загробный мир… – Не вижу значительных улучшений. – Она бросила на Джерна пронзительный взгляд исподлобья. – А ты, юноша, тоже покойник?

– Нет госпожа, – проблеял Джерн дрожащим, наигранно бодрым голосом человека, идущего по канату над пропастью безумия.

– Умирать не стоит. Запомни это.

– Да, госпожа.

Царь прошаркал по древним плитам к следующей пирамиде.

– Эту я знаю, – нахмурилась царица. – Она была здесь еще в мои дни. Царь Ашкурментеп. Третья империя. Послушай, юноша, а зачем тебе молот?

– Извините, госпожа, но я должен стукнуть в дверь, – признался Джерн.

– Незачем стучать. Он всегда дома.

– Мой помощник имеет в виду, что надо сбить печати, – вступил в беседу Диль, изо всех сил стараясь угодить. – Мое имя Диль, о царица. Я бальзамировщик.

– Неужели? У меня тут как раз в нескольких местах расползлось по шву.

– Эта будет великая честь, о царица, – поклонился Диль.

– Да, несомненно, – ответила царица, со скрипом поворачиваясь к Джерну. – Юноша, убери наконец этот молот!

От неожиданности Джерн взмахнул молотом, который, как вспугнутая куропатка, описал крутую траекторию и, едва не задев Диля по носу, вдребезги разбил печать.

Нечто, возникшее в облаках оседающей пыли, было одето явно не по последнему слову моды. Повязки от времени побурели, и опытным взглядом профессионала Диль отметил, что они здорово протерлись на локтях. Раздался невыразимый голос – с таким звуком открывается крышка старого гроба.

– Я воссталъ, – поведало нечто. – Из тьмы кромешной. Се есть Загробный Миръ?

– Похоже, что нет, – пожала плечами царица.

– Нетъ?!

– Да уж, вряд ли стоило столько мучиться и умирать, – сказала царица.

Старец осторожно кивнул, словно боясь, что у него отвалится голова.

– Должно что-то содеять. Он взглянул на Великую Пирамиду и указал на нее тем, что некогда было рукой.

– Кто опочилъ тамъ? – осведомился он.

– На данный момент я, – признался Теппицимон, выступая вперед. – Кажется, мы не встречались, дело в том, что я еще не погребен, а пирамиду построил мой сын. Поверь, вся эта затея была целиком против моей воли.

– Мерзость, – изрек старец. – Я чувствовалъ, какъ ее строятъ. Даже во смертномъ сне я чувствовалъ сие. В ней можно упокоить весь миръ.

– Я хотел, чтобы меня похоронили в море, – сообщил Теппицимон. – Ненавижу пирамиды.

– Не можно, – гаркнул Ашкурментеп.