Нас всех, прошедших отбор и одетых в новую, с иголочки, комбу и зелёные береты, повели знакомиться с музыкантами. Традиция. Перед отправкой в Кастельнадари у будущих суперменов проверяли слух. В смысле, музыкальный слух, или, на худой конец, присутствие чувства ритма.

Капрал-болгарин перед строем объявил, что тот, кто после учебки попадёт в муз-секцион, оставшиеся четыре с половиной года, предусмотренные контрактом, будет играть на флейте (он тут же изобразил как) и ещё… Дальше Здравков продемонстрировал недвусмысленный жест — покачал размеренно сжатой в кулак правой рукой в районе гениталий. То бишь, лафа полная.

Рэмбы презрительно скривили физиономии — как же, за этим сюда шли, нам бы вот с пулемётом в джунгли… Все знали, что музыкантов в легионе недолюбливают.

Самым «продвинутым» среди всех вояк, как ни странно, оказался Миха. По дороге в расположение духового оркестра, он, точно опытный джазмен, объяснил мне, чем отличается саксофон-бас от саксофона-альта и предложил без раздумий пополнить ряды «горнистов-дармоедов».

— Ты же, наоборот, в десантники хотел?

— Десантником я уже был… — равнодушно парировал Миха.

В муз-секционе франкофонов сразу облепили муз-франкофоны, англоговорящих — муз-англоговорящие, то же самое с испаноговорящими, китайцами и т. д. К русским подошёл чернющий негр с налепленной на грудь музыкальной фамилией Новиков.

— Ребята, если вы хотите иметь быстрое продвижение по карьерной лестнице, то здесь вам это удастся сделать лучше всего.

Самым поразительным было не то, что Новиков был чернокожим, а то, что он говорил абсолютно без акцента. Так, как будто и впрямь был Новиковым или Ивановым.

— Ты что, русский что ли? — удивился за всех нас Михаил.

— Нет, я из Люксембурга, — с московским аканьем произнёс легионер. — Так вот, сейчас на собеседовании, если кто-то умеет играть на музыкальных инструментах, может сказать об этом. После Кастеля точно попадёте к нам.

— А если я плохо играю?

— Ничего, — улыбнулся Новиков. — Здесь полсекциона ни слуха, ни чувства ритма не имеет. К нам без конкурса берут, мало желающих, все рвутся в дузем РЭП.

Я повернулся в сторону сидевшего в кустах полусонного мулата, с барабаном и нотами на подставке. Через определённый отрезок времени он лениво бил палкой по этому барабану и с видом виртуоза вчитывался в нотную грамоту.

— И как давно этот Ринго Стар здесь тренируется?

— Часа два. Репетирует марш…

— Согласны! — одновременно согласились я и бывший русский десантник.

Офицеру мы оба понравились. Давно в легион не попадали профессиональные саксофонисты. Тем более знающие, чем один саксофон от другого отличается…

Кроме нас никто из русскоговорящих (в команде таких было восемь человек) в музыканты не записался. Последним на вопросы отвечал Андрюха-чеченец. Он был русским пацаном, но родившийся и выросший в Грозном. Во время прохождения срочной службы в Советской Армии воевал в Афганистане. Года четыре назад свалил из страны в Италию, там получил документы лица, временно проживающего в связи с политической мотивацией. Где-то на Сицилии подстригал собак, в конце концов, плюнул на всё и сдался в легион.

— Играете ли вы на каких-нибудь музыкальных инструментах? — поинтересовался у него, через Новикова, офицер.

— Только на автомате Калашникова, — бодро отрапортовал волонтёр.

— Почему? — не понял офицер.

— Потому, что Фамас (марка автомата используемого французской армией) — говно!

— В смысле?

— Что, в смысле?

— Куда, в смысле, идём?

— Я же тебе говорю, — Саныч стоял перед зеркалом, выбирая галстук, — на вечеринку. Не пошёл бы, да сегодня надо. Есть одежда какая-нибудь поприличнее? О смокинге слышал что-то? Или в вашем коллективе верхом изящества является кожаная дерюга с поднятым воротником?

— Слышать-то слышал…

— Понятно… — Данович, оценивая, поглядел на стоящего рядом Марата. — Свой дай ему на вечер.

— Да куда ему мой? Мой ему короткий будет, — удивился азиат.

— Действительно, короткий, — Саныч прекратил завязывать галстук. — Ну, ничего. Придумаем что-нибудь. Придумаем…

Смокинг мне действительно подобрали по размеру. Ещё «разрешили поносить» сотовый телефон. Долго стоял возле зеркала, пытаясь уловить произошедшие изменения в облике самого близкого мне существа — моего отражения. Пытался уловить, но ничего нового не обнаружил. Что там за пословица про «встречают» и про «одёжку»?