Ждал около часа. Потом ждал ещё. Когда гости начали расходиться, почувствовал дискомфорт. Когда же ушли почти все, и я додумался выйти на улицу, автомобилей Хазара на месте не оказалось.

Я стоял, точно идиот, в чужом смокинге, в чужом городе, посреди зимы и улицы и, кусая губы, лупал глазами. Хотя, почему точно идиот? Идиот и есть. Круглый и постепенно замерзающий.

Не найдя ничего лучшего, поймал такси и поехал на Елисейские Поля, по которым бродил, словно сеятель зёрен, разбрасывая вокруг отнюдь не добрые мысли. Интересно, что-то взойдёт или нет, и каковы будут результаты подобной посевной?

— Где вы, побеги молодые и зелёные? Где вы, заливные изумрудные луга и золотые поля спелой пшеницы? Хрен вам, а не пшеница. Перемёрзнете вы тут к чёртовой матери. А в принципе, так вам, б…ям, и надо. И мне тоже.

В этом самом моём не моём смокинге я шлялся по Елисейским Полям до тех пор, пока не уткнулся носом в один из многочисленных баров-ресторанов. А когда уткнулся, было поздно менять направление движения. Вошёл вовнутрь и уселся за свободный столик. Официант… Ох уж эти западные официанты, с их вечными улыбками и «достойной услужливостью». Официант незамедлительно появился и протянул меню. Что там было написано — кромешная тайна, но я, ни сколько не сомневаясь, уверенно ткнул пальцем «куда попало». Он и принёс «что попало», но на кругленькую сумму. Удачно ткнул…

А этот пёс вбежал в помещение настолько неожиданно, что явился неожиданностью сам по себе. Обслуживающий персонал его явно не ждал. Не звали-то точно. Незваный пёс, как известно, хуже крокодила, хотя при чём здесь этот злодей?

Пёс выбрал, «разумеется», именно меня. Повертелся, повертелся и шлёпнулся на задницу возле столика. В общем-то, удивляться нечему. Животные всегда чувствуют…

Породы в собаке было столько же, сколько в официанте, а тот был явным негро-китайцем, причём с преобладанием арабского. Нормальный беспородный пёс, дворняжка (откуда беспородный пёс взялся на Елисейских Полях?). Веселящиеся туристы, со всего света съехавшиеся специально в этот ресторанчик, налили в предвкушении зрелища. Ни я, ни животное их ожиданий не обманули.

Я галантным жестом предложил Шарику отужинать вместе и выставил на пол перед выразительной мордой весь свой заказ, включая вино. Пёс также галантно от вина отказался, зато, особо не кокетничая, за пару секунд сожрал и вылизал примерно семьсот франков. В зале раздались аплодисменты. Четвероногий актёр чуть было не прослезился и не сыграл на бис, но…

Растерявшиеся в начале представления официанты быстро опомнились и под общее негодование выгнали Шарика на улицу. Возле самой двери он с грустью оглянулся в мою сторону, как бы спрашивая: «Может, вместе пойдём?» — и, поджав хвост, выскочил наружу.

Просовывая руку во внутренний карман, чтобы взять деньги и расплатиться по счёту, неожиданно наткнулся на совершенно забытый сотовый телефон. Повертев в руках маленькую аккуратную Моторолу, нашёл, как он включается, и тут же был осчастливлен мелодичным звонком. Видимо, пытались дозвониться давно. На определителе номера высвечивались незнакомые цифры. Несколько секунд я раздумывал, а потом открыл верхнюю панель.

— Алло, Марат? — раздался резкий взволнованный голос.

— Нет. Это не Марат.

— А кто это? — интонация голоса поменялась в сторону удивления.

— Это телефон Марата, — понял я, чей сотик одолжил мне Данович. — А говорит Андрей.

— Какой ещё Андрей?

— Сибиряк.

На виртуальном конце видимо соображали, как реагировать на эту новость, а потом голос тихо и невнятно произнёс:

— Приезжай в дом. Саныч застрелился…

САНЫЧ ЗАСТРЕЛИЛСЯ… САНЫЧ ЗАСТРЕЛИЛСЯ???!!!

Наблюдая за тем, как море и небо сливаются в одну линию, я, убаюканный мерным, еле слышным перестуком колёс, медленно погружался в дремоту. Легионеры сняли свои зелёные береты и теперь почти все следовали моему примеру. Поезд «Марсель — Тулуза» мчал тридцать новобранцев, прошедших отбор Аобаня, в учебный центр под Кастельнадари или, просто, следуя легионерскому сленгу, в Кастель. Не спал лишь Роберт.

— Tell me what is?.. — он задумался, соображая, о чём конкретно нужно спросить.

— Игорёха, — я проснулся и тронул за плечо парня из Харькова, бывшего учителя. — Ирландец опять с вопросами пристаёт. Переведи, чего он хочет.

— Он спрашивает… — Игорь потянулся и захрустел суставами. — В общем, что-то с душой связано.

— С чьей душой?

— Whose? А, понятно, можно было и не переспрашивать. Старая песня. Он интересуется не чьей-то конкретной душой, а вообще Русской Душой.

— И что я ему должен ответить?

— Расскажи историю любую, а то я опять усну. Так хоть время убьём. Я попрактикуюсь в английском заодно.

— Ладно, переводи, навру уж чего-нибудь…

ВСЕГО ТРИ ЖЕЛАНИЯ, ИЛИ РУЛЕТКА ПО-РУССКИ

Пустыня. Вечер. Чистое голубое небо. Солнце ещё не закатилось. Раскалённый песок. По песку ползёт уставший, измождённый мужчина. На пересохших губах единственное слово: «пить». Вокруг лишь дюны да барханы. Ситуация безнадёжная.