Молния закрывает распахнутый ветром занавес. Древнее дерево корчится от боли и распадается на части. Волки разбегаются. Сова засыпает. Антракт.

Я, разумеется, солгал Федяеву о договорённости насчёт встречи, но надеялся на то, что он об этом не вспомнит. Его офис располагался в просторном помещении, отделанном под «какой-то век». Дорогая мебель, канделябры. В середине помещения за массивным столом восседал сам Федяев. На стене висел огромный портрет владельца офиса с подписью: «Федяев-Младший верхом на любимом гнедом скакуне».

Когда я вошел, было около десяти часов утра.

— Доброе утро.

— Угу… — он посмотрел на меня так, будто увидел впервые.

В этот момент в дверь постучала секретарь — молодая женщина:

— Фёдор Степанович, к вам корреспондент газеты «Аргументы и Факты». Приём назначен на 10–05.

Далее всё происходило, словно в современной бульварной пьесе о «житие новых русских». Абсолютно без прикрас и добавлений.

Федяев. — А? Что?

Секретарь. — Корреспондент газеты «А. и Ф.». Приём в 10–05.

Федяев. — Чёрт побери. Я и забыл, совсем.

Секретарь. — Пригласить?

Федяев. — Ну так, а что делать? Пусть уж заходит, раз пришёл, — и, обращаясь ко мне: — Подожди минут двадцать. Видишь сам…

Я отошёл к окну, секретарь удалилась, а в помещение впорхнула молодая девушка лет семнадцати.

Корреспондент, с порога. — Редакция газеты…

Федяев. — Знаю, знаю. Присаживайтесь.

Корреспондент, — усаживаясь в кресло на другой стороне стола. — Я учусь в университете, на журфаке и сейчас прохожу практику в «А. и Ф.».

Ф. — Ничего, ничего, — переходя на «ты», — чувствуй себя, как дома.

К. — восхищённо оглядывая офис. — Спасибо, я постараюсь.

Ф. — Ну так о чём мы сегодня побеседуем?

К. — Мне дали задание выяснить литературные пристрастия элиты делового мира Москвы.

Ф. — А? Что? Да, хорошая тема. Давай, давай. Я целиком — за.

К. — ободряясь. — Правда? Я надеюсь, наша беседа пройдет в дружеской обстановке.

Ф. — Ну ещё бы, — нажимает кнопку. — Людочка, принесите чаёк, пожалуйста, — вновь поднимая голову на корреспондента. — Итак, с чего мы начнём?

К. — Первый вопрос у меня простой. Кто из писателей вам больше всего импонирует?

Ф. — не поняв. — Чего?

К. — Нравиться, то есть.

Ф. — задумавшись. — Ну… Э… Сейчас. Одну минуточку, пожалуйста. А вот, кстати, и Людочка с чаем. Угощайтесь.

К. — Ой, спасибо, — берёт стакан в серебряном подстаканнике и пирожное. — Ну так, всё-таки, кто?

Ф. — Сейчас, сейчас. Этот… Ч… Фамилия вертится в голове. Этот…

К. — Да вы не волнуйтесь, пожалуйста. Вам, наверное, многие нравятся. Вы кого-нибудь одного назовите.

Ф. — Ага, сейчас, — роясь в ящике стола, — где же она? Я же её специально приготовил. Может, в машине оставил?

К. — Ну так как, вспомнили?

Ф. — Ну где же она? — опять переходя на «Вы». — Извините, как Вас зовут?

К. — Лена.

Ф. — Леночка, значит. Леночки, Людочки, Любоч… Так как же его? — показывает рукой. — Ещё с бородой вот такой.

К. — Ах… Вы любите Льва Толстого?

Ф. — морщась. — Какого ещё Толстого… Толстого я знаю. Что я Толстого что ли не знаю? Нет, не он. Тот ещё в тюрьме сидел.

К. — Ах… Вам нравится Солженицын?

Ф. — А что? Он разве писатель? Да? Нет, Солженицына я тоже знаю. Весёлый мужик. Я так и думал, что он рассказики какие-нибудь пишет. Нет, не он. Хотя, похож.

К. — Тогда кто же?

Ф. — вытирая лоб ладонью. — Я, Леночка, вчера на фуршете в британском посольстве был. Маргарет Тетчер в Москву приезжала. Меня пригласили. Не могли без Федяева начать. Выпили малость. Так что сегодня, извините…

К. — Понимаю, понимаю…. Вы общались с Маргарет Тетчер? Ах, как интересно.

Ф. — Да ничего там нет интересного. Надоели уже. Тетчеры-Метчеры, Буши-Муши, Джексоны-Бексоны разные…Вы не возражаете, если я того… Подлечусь малость, — достаёт из бара бутылку водки и наливает в хрустальный фужер. — Может быть, тоже?

К. — испуганно машет головой. — Нет, что вы, мне нельзя.

Ф. — Ну, да ладно. А я маленько, так сказать, для того, чтобы беседа протекала и т. д., — выпивает залпом, затем садится на место, откидывается на спинку кресла и сидит, не шевелясь.