— А жил где?

— В Зелёной Роще.

— А-а… — я разделся и, запрыгнув наверх, смачно растянулся. — Меня Андрюхой зовут.

— Да уже знаю. Спи.

Я незамедлительно последовал его совету. Ну, просто незамедлительно…

Когда в очередной раз проснулся, была, по-видимому, ночь. Все опять спали. Все, кроме Романа и Владимира. Последний, скорее всего, вообще не ложился. Он без устали наматывал километры, не щадя себя. Спортивный дядька… Я спрыгнул вниз и пошёл на дальняк, в смысле, в туалет.

— Что-то мало ты отдыхал. Не спиться что ли? — Володя приостановил свой бег. — На новом месте всегда плохо спится.

— Да нет, просто с непривычки долго не получается, — я справил нужду и вышел из-за занавески. — Таз есть в хате? Постираться бы надо. После подвала, как свинья грязный.

— А в баню водили?

— Водили с утра.

— Завтра с нами ещё раз пойдёшь. Мы по вторникам моемся. А таз под шконкой возьми, там же и мыло хозяйственное найдёшь.

Я нашёл всё. Пока стирал бельё, «спортсмен» ходил вокруг меня, точно кот вокруг сала. Наконец подошёл вплотную и заговорил быстро-быстро, полушёпотом:

— Слышь, Андрюха, куртка у тебя спортивная хорошая. Тебе всё равно не нужна, а мне на зону идти скоро, пригодилась бы. Ты ведь не местный, грева и помощи с воли ждать — дело долгое, а я тебя в свою семью возьму. Будешь со мной и Ромкой жить. У меня хавки полная решка. Вон, спроси у Романа, как мы с ним живём. Лучше других. Телевизор тоже мой, кстати… Ну как, договорились? — и, видя, что не тороплюсь с ответом, продолжил в том же темпе. — Ты не подумай, что я вымучиваю у тебя эту куртку. Я с тобой меняюсь. Баш на баш. У тебя полотенца нет, туалетных принадлежностей, а у меня лишние даже. Я тебе полотенце, стакан, зубную щётку подгоню, да и вообще, всем делиться будем. Не один месяц вместе сидеть. Так что, думай, — и в выжидательной позе замер рядом.

Я ополоснул руки под краном, снял куртку (сам остался в рубахе) и протянул её новому владельцу. Тот быстро, точно опасаясь, что я передумаю, сложил одежду, снял со шконки объёмный рюкзак, развязал его и запихнул куртку вовнутрь. Затем опять подошёл вплотную:

— Тебе она всё равно не нужна, а мне сам понимаешь… Сейчас постираешься, похаваем маленько. Проголодался, небось? Потом подельника твоего поищем, отпишем по тюрьме. На, возьми зубную щётку и пасту мою, полотенце вон висит, вытрешься. Сейчас чай вскипятим, у тебя ведь и чаю нет? Ничего, мой попьёшь, мы ведь теперь одна семья. Эти-то все уже поели перед сном, — Владимир кивнул в сторону спящих.

— Они все под следствием? — я закончил стирку и слил воду из таза в раковину.

— Да какой там… Кроме меня, Ромки и Юрика Макара, — он указал на рыжего, — все уже осужденные. Барон так вообще на тюрьме уже два года торчит, а получил четыре, — Владимир поглядел на ближайшую шконку, где спал худой с сединой в волосах мужик.

— А что он здесь делает?

— Да хрен его знает, — сквозь зубы процедил мой новоявленный семейник. — Я сам в эту хату заехал две недели назад. До этого в четыре-восемь сидел.

— И кто тут за что находится?

— А кто за что. Этот — Барон, Сергеем его зовут, кажется, дрель украл в деревне. У него уже шестая ходка и всё «за хлебом». Юрик Макар убил кого-то. Валера по сто сорок четвёртой, как и Барон — ему три строгого влепили, — Владимир указал на самого старшего по возрасту в камере. Тот спал так же, как днём, с шапкой на глазах. — Ну а Ромка, по-пьяни, кого-то избил и деньги отобрал, ему сто сорок пятую повесили — грабёж. Он, в принципе, бычок. Куда направишь, туда и побежит. Ну а ты, я вижу, пацан грамотный… — говоривший немного шепелявил, пришёптывал. — Ладно, пора хавать, чай вскипел, — он снял с решки колбасу, сало, лук, чеснок, нарезал всё это крупными кусками и вместе с хлебом разложил на столе. — Подходите ближе! Ромка, ты что там, замёрз, что ли?

Мы, разумеется, не отказались воспользоваться подобной щедростью.

— Ты давно из Красноярска? — Роман пережёвывал луково-колбасную смесь. — Я там в школе учился. Года два жил, пока борьбой занимался.

— Какой борьбой-то?

— Вольной, потом дзю-до. В спортзал ходил, в этот… Не помню название, давно дело было.

— Я тоже дзю-до занимался, в своё время, конечно. Давно здесь сидишь?

— Да дней десять. Залетел-то по дурости. Из кабака вышел, из «Анны»… Слышал такой? Ну вот, вышел, тачку ловлю, никого не трогаю, вдруг три чёрта каких-то подходят, встают впереди меня и тоже голосуют. Встали бы сзади, как полагается, я бы им слова не сказал. Ну, а так, пришлось сделать замечание, вежливо, конечно. Они будто и не слышат — стоят себе, голубки. Мне домой-то надо попасть? Жена волнуется… Или ждать, когда они уедут? Подошёл, взял двоих в охапку и потащил под арку… Пока с этими разбирался, третий ментов вызвал, мол: «Бандит его товарищей грабит!» А кого я грабил? По рёбрам пару раз съездил, было, но деньги-то не брал. Менты разве станут разбираться? Я попытался им про такси рассказать, они мне в ответ дубинками и в райотдел… Самое смешное то, что все трое ещё поздоровее меня будут. Нет, чтобы просто шею мне намылить (что, втроём не справились бы?), так они ещё и жаловаться побежали, козлы… — Ромка проглотил кусок сала вперемешку с горькой слюной обиды и запил всё это чаем. — Моё дело уже на днях закрыть обещают. Быстро они…

— Да ты нам честно скажи, — Владимир подмигнул мне заговорщически, — забирал у мужиков деньги или нет? От братвы-то не скрывай.

— Какие там деньги? Были бы деньги, ещё куда ни шло, а то ни за что, ни про что, раз — и сто сорок пятая…

— Будет тебе переживать. Твоя статья всего до семи лет, а моя с восьми только начинается, — «успокоил» Володя.

В это время в стену трижды постучали.

— Сходи, посмотри, — кивнул Ромке «старший товарищ».