«Чего я хочу, так это раздавить его как прыщ», – решила она про себя. Но потом мысленно отвесила себе затрещину. – «Оксана, это не первый высокомерный цивил, приказы которого ты вынуждена исполнять! И, по крайней мере, манти отправили всего лишь лёгкие крейсера. Однако... пусть стратегия Дуэньяса может оказаться под вопросом, но у тебя более чем достаточное преимущество в силе, чтобы не дать взорваться этому вареву.

– Благодарю вас за то, что оперативно информировали меня, – продолжил между тем разговор Дуеньяс. – Сейчас мне необходимо обсудить её с моими людьми здесь, в Кернюше [шотландское имя]. Пожалуйста, держите меня в курсе любой дополнительной информации по этому вопросу.

– Разумеется, губернатор.

* * *

– Что ты думаешь, Сесиль? – Пару минут спустя задал вопрос Дэмьен Дуеньяс.

– Скорее всего то же самое, что и ты, – отозвалась с экрана кома вице-губернатор Сесиль Тайликайнен, и пожала плечами. – Дубровская права - они должны быть мантями. С таким-то уровнем ускорения.

– Но почему они тогда ещё не вышли на связь? – Размышлял вслух Дуеньяс.

– Кто знает? – Тайликайнен вновь пожала плечами. Она с самого начала не высказывала особого энтузиазма по поводу задумки Дуеньяса, и сейчас он почувствовал вспышку гнева из-за её очевидного намерения отойти в сторону и сделать это достаточно демонстративно, чтобы показать, что это был его план. – Возможно это своего рода некая психологическая атака. Они должно быть скомплектовали эскадру в спешке, лишь бы она как можно быстрее оказалась здесь, а возможно они полагают, что у нас вообще нет собственной флотской группы. Если дела обстоят именно так, то они могут полагать, что, позволив вам некоторое время поволноваться по поводу их намерений, это сделает вас более восприимчивым к их требованиям.

– Может быть, – Дуеньяс потёр подбородок, сузив глаза и тщательно не обращая внимания на местоимения «вам» и «вас» в её последнем высказывании. Затем он встряхнулся и выпрямился.

– Так, я собираюсь. Как только будешь готова, встретимся у меня в офисе.

– Я уже в пути, – сказала она, повернув камеру кома в сторону бокового окна своего аэромобиля с приличной скоростью несущегося по пустынным по случаю ночного времени воздушным трассам города Кернюш. – Я буду там раньше вас.

– Капитан, мы получили новые данные с передовых платформ, – раздался голос Абигейль Хеарнс и Наоми Каплан, уловив особые нотки в её фразе, вскинув голову развернула своё командирское кресло в сторону тактической секции.

– Мэм, платформы обнаружили трёх «купцов» на парковочной орбите, – отвечая на невысказанный вопрос, произнесла Абигейль. – Их транспондеры отключены, но зонды прошли достаточно близко для надёжной визуальной идентификации и по крайней мере два из них выглядят как корабли мантикорской постройки. Но это всё же ещё не самое интересное.

– Вот как? – Лёгкая улыбка скользнула по губам Каплан. – Интригующее начало. Продолжай, Абигейль.

– Конечно, мэм. Вот что я имею в виду – во внутренней области системы затаились четыре линейных крейсера. Правда, это действительно интересно?

Дрожь напряжённости пронеслась по мостику «Тристрама».

– Ты права, это интересно, – после короткой паузы признала Каплан. – Я полагаю, что коммодор Завала также получил эту информацию?

– Да, мэм. Все данные сразу сбрасываются в тактическую сеть.

– Хорошо, – на губах Каплан появилась улыбка – слабая и намного более холодная, чем минутой раньше – больше похожая на хищный оскал гексапумы. – Мне кажется, что этот небольшой паучок несколько недооценил муху.

* * *

– Есть подтверждение, сэр, – сказал лейтенант-коммандер Габровский полчаса спустя. – Все четыре линейных крейсера относятся к классу «Неутомимый» – или, судя по сигнатурам эмиссии, ещё старее – и разведплатформы показывают, что у них «горячие» узлы. Сейчас наши платформы получили хороший взгляд на всю внутреннюю часть системы, но тем не менее кроме трио жестянок на противоположной стороне естественного спутника Корицы ничего не обнаружили. Похоже, это всё, что они имеют.

– И до сих пор ни один из наших зондов не был обнаружен, так, Абхиджат? – Джейкоб Завала повернулся к лейтенанту Абхиджату Уилсону, своему офицеру-связисту.

– Ни один, сэр, – подтвердил Уилсон.

– Но они должны знать, что мы здесь и… что мы безусловно не «купцы», – добавил лейтенант-коммандер Ауэрбах. – Таким образом, возникает закономерный вопрос, почему они до сих пор молчат.

– Ну, по крайней мере это приятное изменение по сравнению с обычными для соллариан в такой ситуации взрывами гнева, как ты считаешь? – Лениво, по контрасту с сосредоточенным выражением лица, протянул Джейкоб Завала.

– Сэр, что-то подсказывает мне, что тому, почему мы в данный момент не выслушиваем обычный для соллариан взрыв гнева, есть какая-то причина, – отозвался Ауэрбах. Начальник штаба ценил и уважал Завалу, и они обычно хорошо ладили, но Джордж Ауэрбах никогда не отличался ни легкомыслием, ни блестящим чувством юмора.

– Всё честно, Джордж, – заметил Завала более серьёзным тоном. – Мы ведь тоже ещё не выходили с ними на связь.

Усечённая эскадра Завалы двигалась к системе уже в течение восьмидесяти пяти минут. Скорость его эсминцев относительно основной системы составляла примерно 29 400 километров в секунду, и они были всего в трёх минутах от точки оборота для выхода на нулевой скорости к точке пересечения с планетой Корица, до которой пока ещё оставалось более чем 88 миллионов километров. Кроме того эскадра забралась «глубоко» за границу «двенадцати световых часов» от системы, где любой корабль, как предполагалось, обязан был идентифицировать себя. Единственная оговорка в этом требовании (специально для судов появляющихся из гипера – как в большинстве своём и было – далеко внутри этого предела) предусматривала, что судно обязано было «своевременно, как только появится возможность» идентифицировать себя. Так что Завала мог с чистой совестью утверждать, что времени для выхода на связь у него ещё не было.