— А что предложишь? — как Костик не хотел, но последние слова скорее простучал зубами, чем произнес. Тело дрожало так, что можно было чечетку отбивать.

— Хорошо бы костер развести, и у него обсушиться и отогреться, но пока ливень не кончится, дров не найдешь. Даже не знаю. Что делать? — Паша обратился к Насте, которая прижималась к нему. — Подскажи, ты эти места лучше меня знаешь.

— У меня только одна мысль, и она мне самой не нравится, но другого выхода не вижу, — произнесла девушка, разглядывая Костика с каким-то суеверным испугом. — До ближайшей деревни километров двадцать — не дойдем. В такой темноте можно даже не пытаться. Мы через пару километров станем такими же, как он…

— Я о таком варианте тоже думал, — признался Паша. — Говорить об этом не хочется, но вижу только одну возможность. Пусть рискнет, не всех же дом к себе забирает, здесь прошли тысячи людей, а пропали единицы.

— Вы о чем? — прокричал Костя, прячась от порывов налетающего ветра за холодной и мокрой глыбой. Дождь в это сооружение не попадал, но для ветра была открыта одна стена, и он этим пользовался, превращая его в ледяную статую. — Что бы там ни было — говорите, иначе я действительно уже замерз.

— Там дальше, есть еще один Стоун Хедж, называется дом, — прокричал в ответ Панька. — Тропинка придете прямо к нему, он небольшой гораздо меньше сарая, а внутрь ведет небольшая дыра, ты в нее легко пролезешь, там сухо и тепло, но только на ночь оставаться опасно…

— Почему?

— Из этого дома и пропадают люди — чаще всего те, кто остается там ночевать.

— Но если там тепло и сухо, побежали туда вместе, — предложил Костик. — Вместе не пропадем, за руки возьмемся и прижмемся друг к другу…

— Ты уже меня прости, но там плохое место, мы туда не пойдем. Хорошо бы, чтобы и ты туда не ходил, но все складывается так, что тебе туда надо, а нам нет. Мы здесь как-нибудь перекантуемся до утра.

— Ирина?

— Извини, Костя, — девушка на мгновение выпала из кучки и поцеловала его в мокрые дрожащие губы. — Но я туда не пойду, там страшно, от статического электричества волосы дыбом встают, даже днем дрожь начинает бить, а уж ночью никто в здравом уме туда не пойдет.

— Так что я один пойду, потому что у меня ума нет?

— Решай сам, можешь остаться, только сначала разденься догола и выйди под дождь, вымойся, одежду постирай, выжмешь все, тогда мы тебя к себе возьмем — согреешься…

Костя взглянул в кромешную темноту, где сверкали молнии и извергались с небес целые водопады, представил, как моется под ледяными струями и стирает одежду, и ему стало страшно. Сразу же тело задрожало от холода, такого он за собой еще ни разу не наблюдал, видно действительно дело было плохо.

— Лучше побегу в ваш каменный страшный дом, все равно я в эти глупости не верю, — он вытащил из рюкзака драный свитер и спрятал его под ветровкой. — Встретимся утром… если не пропаду…

— Удачи!

Костя рванул в темноту, как бегун на сто метров, не заботясь о дыхании, правда, скоро пришлось сбавить темп, ноги заскользили по глинистой тропинке, и он понял что упадет и не раз, если будет продолжать в том же темпе. Поэтому метров через двадцать уже просто брел, борясь с ветром и водой падающей на него сверху. Темнота стояла жуткая, только вспышки молний освещали тропинку, камни и его самого, жалкого и дрожащего.

Мыслей у него не осталось никаких, все казалось настолько нереальным и невозможным, что мозг просто отключился от перегрузки.

Такого он еще никогда не видел, да и не могло быть в городе такого ливня, или такой темной ночи, или скользких тропинок, там всегда можно было найти место, где можно согреться, в кафе, или подъезде дома. А здесь нет ничего кроме скал, ветра и дождя, да размытой глины под ногами.

Панька не соврал, он действительно уперся в скалу, когда уже потерял надежду на свое спасение — ему казалось, что этот поход на разъезжающих ногах будет длиться до тех пор, пока он не упадет и больше никогда не встанет, только утром друзья найдут его замерзший труп с выпученными от страха глазами и серой, пупыристой от холода кожей.

Он сейчас кстати хорошо их понимал — действительно вряд ли стоило им подвергать себя такому испытанию, которому подверг себя сам. Шансов на то, что хрупкие девушки смогли бы дойти до этой скалы почти не имелось, если даже ему крепкому парню было тяжело.

Костик осветил скалу и увидел в полуметре от земли круглое, довольно приличное по размерам отверстие, из него пахнуло камнем, глиной и сухой травой, а главное теплом нагретого за день камня. Не долго думая, влез туда и упал на твердую каменистую почву.