Главный волшебник радушно нас принял и сразу провел в глубину таинственных апартаментов. Там у него, кроме расхваленного Сильвией ковра, оказалась своеобразная магическая мастерская, представляющая собой затемненную комнату, посреди которой стоял темный круглый столик с большим стеклянным кристаллом посередине. Вокруг стола стояло три мягких уютных кресла.

Гарольд объяснил, что нам предстояло:

– Мы с вами отправимся в путешествие, а Сильвия будет присматривать за нашими телами и в случае, если с ними станет происходить что-то нехорошее, попробует нас разбудить.

– А что такое нехорошее может произойти? – насторожено спросила Маша.

– Ну мало ли… - пожал плечами старик. – Мы можем не заметить и загуляться слишком долго. А с вашими телами, вообще, можно ожидать чего угодно… ведь они, собственно, и не ваши. Сейчас мы расположимся самым удобным образом в креслах и сосредоточим свое внимание на этом кристалле. Пока он темный, но когда я поймаю луч солнца, который отразится от серебряной бусины в основании кристалла, вы поймете, для чего он здесь.

– Он отправит нас за пределы этого мира? – заворожено спросил я.

– Нет. Признаться, это все вспомогательная мишура, чтобы сконцентрировать ваше внимание на процессе. Наиболее важным является то, что вы научились активно переговариваться мыслями. Без этого мне было бы невозможно вытащить вас отсюда.

– Так Вы специально направили нас к вампирам? – подозрительно сощурилась Машуня.

– Отчасти и для этого. Я вчера смог до вас «достучаться», а кто лучше мог бы закрепить успех, как не вампиры? Если только драконы, но, к счастью, они здесь не водятся.

– А почему к счастью? – поймал я на слове Гарольда.

– Ох и въедливые вы ребята! – добро усмехнулся старик. – Да, потому что от таких огромных, непредсказуемых и таинственных существ лучше держаться подальше, пока в них нет нужды. Сами поймете, если когда-нибудь встретите. Еще одно предупреждение: как я уже говорил, в этом деле не так важно покинуть тело, как в него вернуться. Особенно это касается вас – подселившихся в чужие тела. Поэтому первый выход у нас будет тренировочный, в какой-нибудь небольшой и пластичный мир. Прошу вас очень внимательно следить за моими объяснениями – это жизненно важно…

Выслушав самым внимательным образом инструкции, мы уселись в кресла. Весь процесс нашей подготовки показался мне настолько занудным, что я не удержался и передразнил Машуху, сидевшую с нахмуренно-внимательным видом. При этом мои пальцы особо подчеркнули, как выступали при напряжении лба ее клыки. В ответ я полюбовался ее длинным языком и после этого уже облегченно устроился в кресле: вот теперь можно и хоть к самому черту в гости пожаловать – не факт, что он сильно нам обрадуется!

Пока мы рассиживались в уютных креслах, Гарольд проследил, чтобы Сильвия тоже удобно расположилась на своем сиденье, стоящем поодаль. Затем он плотно закрыл дверь и зашторил ее черной тканью так, что мы оказались в кромешной темноте. Главный академик чем-то еще пошебаршил в потемках и вдруг на стол упала точка света. Затем она стала медленно двигаться к кристаллу и наконец достигла центральной бусинки.

Вот тут-то мы и поняли, что имел в виду Гарольд, когда говорил, что эта мишура помогает настроиться. Серебряная горошинка сверкнула в луче солнца, и весь кристалл наполнился плывущим голубоватым светом, переливающимся туманными оттенками, словно волнами какого-то неведомого эфира. Вслед за кристаллом, казалось, все окружающее пространство начало плыть в этих мягких голубых, розоватых и золотистых волнах. В голове у меня раздался шепот волшебника:

– Ребята, я, как и вы, занял стартовую позицию. Сейчас попробуйте плыть по этим волнам света и старайтесь не думать ни о чем, а я пока почитаю заклинания. Слова, как и кристалл, сами по себе не важны, но помогают войти в транс, а вернее, выйти из тела.

Затем в наших головах раздалось напевное чтение совершенно непонятного текста, наподобие индусских мантр, которые любила слушать мамуля, когда съехала крышей на буддизме. Я старался, как мог, успокоить свои мысли. Хорошо какому-нибудь деду – у него, если и найдется какая-нибудь мысль, то и ту он забудет из-за склероза. А мою голову оставлять без присмотра нельзя. Она же сразу начинает озадачиваться чем-нибудь. Сейчас, например, она сразу стала примериваться к серебряной бусине в кристалле: Как ее туда запихали? Как она свет так отражает? И самое главное: нельзя ли ее оттуда как-нибудь незаметно выковырнуть?

Хорошо Гарольд помог, оторвавшись на минутку от чтения текста и заметив: «Бусину не выковырять, а луч через тонкую трубочку сюда проходит, и прошу вас не надо здесь ничего трогать, это может повредить вашему здоровью».

Я «прикусил язык» – совсем ведь забыл, что старый ректор слышит наши мысли, а егоза, по всей вероятности, озадачилась вопросом, как луч попадает в кристалл. А почему тогда я ее не слышал?

«Правильно думаете. Просто я умею подслушивать ваши мысли, которые вы думаете про себя, а вы – только те, что «кричите вслух». Учитесь, но попозже, а сейчас я вам помогу: вслушивайтесь внимательно в мои слова…» - и волшебник стал распевно «нашептывать», как переливаются мягкие волны перламутрового света, больше не давая нашим каверзным мыслишкам шастать где ни попадя.