Он заговорил о волейболе, об игре, о том, что надо собирать команду. Итак, мол, субботу пропустили.

– Да, да, хорошо! Сыграем! – Майя не слишком-то была настроена на игру. К тому же они еще не успели расположиться, не переодели купальники…

Но он не отпускал ее ни на шаг, полностью завладев и ее вниманием, и ее временем, и, как оказалось, всей ее жизнью на ближайшие два десятка лет.

Они поженились очень быстро. Чуть ли не через месяц. Майя ошарашила родителей новостью о замужестве. Те, абсолютно не настроенные на столь ранний брак дочери, тем не менее скоро согласились. Им импонировал жених, тем более что выглядел он на самом деле весьма солидно. Папе нравилось, что молодой человек прошел армию, практически уже имеет высшее образование и выражает готовность содержать свою молодую семью сам. Маме Александр приглянулся прежде всего надежностью. Она так и сказала дочери:

– Майечка, вот вы только вошли с ним к нам, и я сразу почувствовала: надежный, преданный человек. Ему хочется верить… На него, мне кажется, можно положиться. Про таких говорят: как за каменной стеной.

Майя сверкала обалдевшими от счастья глазами и чуть ли не до последнего дня скрывала новость от подружек. Боялась сглазить. Пригласила девчонок буквально перед торжеством. Те в спешном порядке кинулись покупать подарки, искать наряды, записываться в парикмахерские и… выражали Майе свое неудовольствие:

– Ты бы нас еще в день свадьбы позвала! Хоть бы заранее предупредила. Ни подготовиться толком, ничего не успеть…

Но все успели…

Молодые излучали не просто любовь. От них исходило сияние, свет. И даже черно-белые любительские снимки спустя четверть века сохранили это ощущение острого счастья.

Саня вспоминал, как в замедленной съемке: вот они соединили трепетные руки, встали рядом… Отвечают «да». Вот он – ком в горле, перехвативший дыхание. Вон у Майки слеза потекла, а он даже не увидел, почувствовал. И обернулся к ней, поцеловал в то место, где слеза задержалась на щеке, выдохнул «люблю» и опять выпрямился перед работником ЗАГСа.

Женщина говорила не по протоколу. Держала в руках раскрытую красивую папку, но не смотрела в нее. Смотрела на молодых. Голос ее теплел – от торжественно-обезличенного до искренне-проникновенного:

– Храните свою любовь! Она у вас есть! Это счастье, поверьте… Будьте такими счастливыми всегда!

И сразу после ее слов Виталик кинулся фотографировать молодых. Это именно то фото, найденное Саней в альбоме, по-прежнему волновало истинным светом любви.

Почему же они не сохранили это чувство? Что и где растеряли в повседневности, суете и бытовых передрягах?

Потом он вспомнил первые Майины роды. Он отвез ее в роддом, а сам, вместо того чтобы ехать домой, поплелся в близлежащий сквер. Набрел там на детскую площадку, сел на край песочницы и… задрожал. Затряслись колени, руки, все тело. Он пытался сгруппироваться, обхватывая себя руками, и вроде бы замирал в таком скрюченном состоянии, но так только казалось в первое мгновенье, потому что начинали стучать зубы и голова тряслась, пока он не прижался ею к коленям…

Сколько просидел, не понял. Наверное, несколько часов, потому что стало смеркаться. Он отправился в роддом. Тетка в справочном окошке безразлично бросила ему:

– Долго еще! Езжай домой!

И он послушно поехал.

Дома выпил водки, потом горячего чаю. Потом пришла мама и заставила поесть суп. Рассольник, обожаемый им с детства, на этот раз без всякого вкуса опустился в желудок и, казалось, лег там мертвым грузом. Но нет, потихоньку дрожь прекратилась, и Саня даже смог набрать номер справочной. На том конце долго шуршали бумагами, вздыхали, потом ответили:

– Нет пока информации! Звоните завтра!

– Как завтра? Она уже давно… Вот-вот должна..

– Папаша! – грубо осекли его. – У нас рабочий день до семи. Время – восьмой час. Я и так с вами задержалась. Завтра утром звоните. Мы с девяти.

*

Рождение сына Саня отмечал бурно. Обзвонил всех, кого только мог вспомнить. Купил ящик шампанского, угощая каждого, кому сообщал новость при встрече.

Бледная Майя в блеклом халате махала ему рукой из больничного окна и подносила к стеклу крошечный сверток, в котором угадывалось кукольное личико.

Решение назвать мальчика Виктором созрело у них еще давно. Поэтому с именем не мучились, а сразу стали звать младенца Витьком.

Саня ликовал, Майя мучилась со сцеживанием, Виктор орал ночами… Жизнь шла своим чередом.

*

Виталий позвонил Майе и спросил:

– Будешь вечером дома?

– Я всегда дома, – вяло ответила она.

– Я зайду, не возражаешь?

– Заходи… – А про себя добавила: «Мне все равно».

Ну не так уж «все равно», как оказалось, потому что к вечеру Майя помыла голову и переоделась. Готовить ничего не стала. Подошла к холодильнику, окинула взором пустые полки и поняла: ее сил хватит только на чай. Вроде бы печенья оставалось немного и полбанки варенья есть. Маринка угощала своим, черносмородиновым, с дачи. Вот и ладно.