— Не так быстро, Хатч! — попросил идущий рядом Дом.

— Ммм? Извини, — Хатч сбавил шаг.

Подошвы его босых ног были черными от грязных старых ступеней. Вытянув руки, он пытался удержать равновесие на скользком дереве. Он был совершенно голый. Его тощее бледное тело бил озноб. Он ощущал себя маленьким мальчиком, ковыляющим в ванную. Да, во сне он был гораздо моложе и отчаянно нуждался в покровительстве и защите.

В доме не было окон, только слабый красноватый свет исходил оттуда сверху. Свернув с лестницы, он проковылял на чердак и открыл рот, чтобы позвать на помощь. Но не смог издать ни звука. В легких не было воздуха, словно он запыхался от бега.

Он стоял в этом красном месте, не подымая головы и не отрывая глаз от своих грязных ног. Грязных и мокрых. Теплая моча стекала по ногам, щекоча бедра и икры.

Он старался не смотреть вверх, потому что с ним на чердаке было еще нечто. Оно сопело от возбуждения, потому что чувствовало исходящий от него запах мочи и страха.

Кости. На полу лежали кости. От их вида ему стало еще хуже. Особенно от тех, с прилипшими серыми кусочками. Некоторые из маленьких скелетов настолько почернели, что было непонятно, чьи они. Он шел по грязным доскам, стараясь не наступать на кости, но некоторые все же хрустели под его грязными ногами. По мере его приближения к источнику сопящего звука, кости становились крупнее.

А потом он почувствовал запах. От смрада навоза, бычьего пота и серы заслезились глаза. Вырывающийся из козлиной пасти пар пробил его на кашель. Этот привкус все еще стоял у него во рту, когда его разбудил Люк.

А еще во сне он услышал стук. Совсем рядом. Словно деревом стучали по дереву. Прямо перед ним. И он не смог удержаться от соблазна взглянуть на источник этого глухого стука.

Черные копыта. Они снова возникли у него в памяти. Большие и острые, пожелтевшие на концах. Широкие, как у лошади, они щелкали по деревянному ящику, в котором сидело оно. Сидело и стучало ими от возбуждения. Черный край деревянного ящика был весь сколот и покрыт царапинами.

Радость существа росла с приближением его мягкого белого тела. Уже так близко. Он слышал влажное сопение и глухое ржание, исходящие из огромной, жаркой пасти. Она щелкала желтыми зубами, словно капкан.

Прямо перед ним, в передней части ящика был небольшой полукруглый вырез. Так, чтобы он поместил в него свою шею, свесив голову в невыносимый мускусный смрад, исходящий от этого полудьявола-полуживотного. Под усеянное розовыми сосками, волосатое брюхо. А потом эти копыта ударят тебя, словно молот обеденную тарелку.

На грязной соломе, между черных тощих конечностей твари, валялись кусочки черепа. Длинные передние ноги продолжали издавать этот безумный стук.

Туловище твари было слишком большим для этой маленькой колыбели. Он слышал, как ее страшные рога царапают балку под потолком.

И пошел против своей воли в слепящий смрад. Его крики потонули в ускоряющемся стуке копыт. В стуке без ритма по покрытому рубцами черному дереву. Ему казалось, что он все еще слышит отголоски этого стука, отчего не может унять дрожь в руках.

Он лег горлом в истертое полукруглое углубление в передней части маленького ящика. Тощие передние ноги стали подниматься все выше и выше. К самому потолку. Замерли на полсекунды, прежде чем стремительно ринуться вниз.

И тут рядом с ним возник Люк. Он тряс и будил его.

— Смотрите! Вон там! И там! — голос Люка вывел его из задумчивости. Прищурившись, Хатч всмотрелся в деревья. Туда, куда показывал присевший чуть в стороне от него Люк.

Желудок Хатча сжался.

Они уже два часа шли на запад по сильно заросшей тропе, когда Люк заметил в подлеске два здания.

Когда ему никто не ответил, он повернул голову и посмотрел на отставшую троицу. Они шли, расталкивая локтями жесткие мокрые ветки деревьев, заполонившие собой почти все свободное пространство. И Дом и Фил хромали. Хатч приотстал, чтобы помогать Дому перелазить через упавшие стволы, в последнее время все чаще и чаще попадавшиеся на пути.

Все утро Люк шел впереди. Идти первым было лучше — первым увидишь выход. Все время ждешь, что деревья вот-вот расступятся и лес кончится. Ты лучше мотивирован продолжать движение.

— Смотрите, — Люк повысил голос, чтобы его услышали сквозь шум стучавшего о полог листвы дождя. Он указал в сторону двух зданий, неясными силуэтами темневших среди деревьев.

Деревянные доски на стенах вспучились от влаги и почернели от земли до самых окон. Сложно было сказать, закрыты окна ставнями или нет. На крыше одного из зданий виднелось нечто, напоминающее каменную трубу, пока не скрылось за сеткой листвы.

— Что это, шеф? — отозвался Хатч. — Какая-нибудь приличная забегаловка?