Но оно не живое. Нет, это не животное. Всего лишь чучело, объеденное мышами. Пережиток безумия, забытый на ветхом чердаке заброшенного дома. Хатч поднимает на Люка глаза и качает головой.

Люк смотрит на него. В его глазах смущение и страх. — Нам надо убираться отсюда. Немедленно.

Хатч кивает и протягивает руку, чтобы опереться на друга. Тот берет его под руку и помогает подняться на ноги.

— Остальные, — говорит Люк. — Мы должны найти остальных.

Дома они нашли на улице, стоящим на коленях в высокой сырой траве. На нем были лишь трусы и футболка. Остекленевшими глазами он смотрел на деревья. Все его тело дрожало от утренней прохлады.

Никто из них не решался прикоснуться к нему. Хатч и Люк никогда не видели его таким. Потемневшие губы на вымазанном грязью лице, бледном то ли от холода, то ли от увиденного, или приснившегося, как и им. Вокруг глаз странные красные круги, небритые щеки в разводах от слез. Он не обращал на них никакого внимания. Просто стоял неподвижно и что-то бормотал себе под нос. Хатч с Люком дрожали рядом, еще не оправившись от собственного потрясения, и жались друг к другу.

Взъерошенные, с дикими глазами, они проследили за взглядом Дома, пытаясь понять, что увидел он среди темных деревьев. Но там не было ничего кроме черного леса, сырой зелени и пробивавшихся из зарослей беловатых проблесков бересты.

Хатч заговорил первым, — Домжа, Домжа.

Тот, похоже, услышал Хатча, потому что, не поворачивая головы, сказал, — Оно подвесит нас там, на деревьях.

Может быть, Дом просто еще не оправился ото сна, но какое-то время все молчали. Пока Люк не повернулся лицом к лачуге. — Нужно найти Фила.

Фила нашли в кладовке. Он был голый и стоял, сгорбившись, в углу грязного тесного помещения. Его грузное, почти светившееся в темноте тело съежилось при их появлении в дверном проеме. Его глаза были прикованы к чему-то невидимому, находившемуся у них за спиной и в то же время чуть выше. Но выражение его лица было таким напряженным, что никто из них не устоял перед соблазном обернуться и посмотреть туда, куда смотрел их друг. Руки у Фила были вскинуты вверх. Но было в этом жесте что-то неуверенное. Возможно, он поднял их, чтобы отогнать что-то прочь, но опорные мышцы ослабли, когда он осознал собственную беспомощность.

— Фил, дружище, пойдем. Все будет хорошо. — Хатч, успевший уже оправился от собственного потрясения, подошел к Филу. Медленно, осторожно, но уверенно.

Губы у Фила дрожали, как у напуганного ребенка. Он что-то бубнил себе под нос, так что слов было не разобрать. Когда Хатч коснулся пальцев его руки, Фил заскулил и уронил голову на грудь.

— Все хорошо, дружище, — Хатч взял его за руку и осторожно вывел его из флигеля. От Фила пахло застоявшейся мочой и сырым деревом.

Дом накинул на него куртку, и Хатч вывел из лачуги под тусклый свет раннего утра.

Лес вокруг заросшей лужайки казался после грозы каким-то обновленным. Высокая сырая трава и свежий прохладный воздух привели Фила в чувство. Он вернулся в их мир, издав три громких тяжелых всхлипа, звучавших неестественно и странно. Фил никогда не издавал в их присутствии подобных звуков. Он стоял перед друзьями и моргал, полуприкрыв свою наготу. Несчастные глаза смотрели на них вопрошающе, но не получали ответа. Все трое лишь вернули ему ощущение неловкости и загадочности. Никто больше не мог выдерживать его пристальный взгляд.

Хатч повернулся спиной к лачуге. — Давайте собирать вещи.

Люк пошел впереди. — Аминь.

— Подождите, — сказал Дом. — Что за хрень здесь происходит?

Люк кивнул в сторону лачуги. — Я ж говорил вам, что это плохая идея. Кто знает, что мы потревожили. — Он собирался развить мысль, но передумал. Фил с Домом уставились на Люка. Их лица исказились в отчаянной попытке осмыслить услышанное.

Хатч задержался на пороге, оглянувшись через плечо. Его лицо было выпачкано копотью и грязью, глаза казались неестественно большими. — Будет еще время поговорить об этом, когда выберемся отсюда.

— Может нам сюда? — Дом наклонился вперед, торопливо раздвигая руками заросли молодых деревьев и крапивы, пытаясь отыскать проход в этом угрюмом безмолвном лесу.

Тропа, приведшая их сюда, вела из прогалины на север, в противоположном нужному им направлении. Напряженная обстановка, общее отчаянное желание побыстрей уйти от этого дома, казалось, пропитали все тело Хатча и проникли в его мысли. Он старался избегать чьих-либо глаз, пока пытался молча придумать решение.