После посещения еще трех клубов Гриппа, окончательно утратившая здравый смысл и память о своей прошлой, полной достоинства и воздержания жизни, отключилась. А очнулась утром в незнакомом месте и впервые в жизни не могла вспомнить, кто она, где находится и как сюда попала.

Потолок в помещении был белый, стены кремовые, занавески коричневые, мебель дорогая. Агриппина пугливо повернула голову и выдохнула с облегчением, обнаружив, что в постели лежит одна. Потом несмело приподняла одеяло и выдохнула еще раз. Платье с нее кто-то заботливо снял, но колготки, трусики и бюстгальтер оставались на месте. Убедившись, что самого страшного не произошло, девушка прислушалась. Вокруг стояла глубокая тишина. Тогда она сползла с кровати и подкралась к окну. За окном стоял белый день, а внизу шуршали машины. Значит, она в городе. Правда, улицу узнать не удалось. Голова трещала, хотелось пить и домой.

Натянув платье, подняв с пола сумочку и убедившись, что ключи, мобильник и кредитка на месте, Агриппина тихонько приоткрыла дверь и высунулась в холл. Холл был круглый, выложенный белым и коричневым мрамором, в него выходило несколько дверей, направо шел коридор. Гриппа пожала плечами и пошла направо. Коридор привел ее в гостиную, за которой виднелась кухня-столовая. Как узнать, чей это дом? Тут девушка уперлась взглядом в висящий над камином портрет с довольно талантливым изображением Екатерины Пофисталовны Тиховлиз. Картина была выполнена в стиле Альфонса Мухи, а сама Екатерина представлена в образе то ли наяды, то ли весталки. Но для Гриппы было важно другое – часть ее плана сработала. Да, пока она ничего не узнала, зато максимально приблизилась к объекту.

Девушка снова прислушалась. Квартира спала мертвым сном. Надо действовать.

В голове несчастной искательницы приключений беспрерывно стучал метроном, мешая сосредоточиться, но все же привычная к умственным усилиям Агриппина смогла прийти к следующим нехитрым выводам. Секретную документацию хозяйка квартиры наверняка не хранит, компрометирующие фото тоже вряд ли, а значит, все самое ценное и интересное для самодеятельной сыщицы заключено в ее телефоне. Больше ничего стоящего здесь быть не может.

Вопрос: где сейчас может находиться Катин телефон? Ответ: наверняка в сумочке, с которой она вчера появлялась в обществе. Вопрос: где сейчас сумка? Ответ: либо в спальне рядом с хозяйкой, либо в прихожей возле зеркала.

Ей повезло – сумочка была небрежно брошена на пол возле кресла в прихожей, Гриппа схватила ее и, не теряя времени, вернулась в свою комнату. В квартире все еще было тихо, и Агриппина вывалила содержимое клатча на кровать. Телефон обнаружился. Хоть бы он работал и в нем не стоял пароль. Все было в порядке. Так, сперва телефонная книжка, потом сообщения, а затем фотки и заметки.

Через минуту девушка торжествующе подняла голову. Вот оно! Валерий Коробицкий! Зачем Катеньке номер Гриппиного зятя? Что может их связывать? Ну, уж наверняка не любовь к Моцарту.

Надо срочно скопировать все содержимое Катькиного мобильника, пока та не проснулась, а разбираться будем после.

Когда сумочка была возвращена на место, Гриппа мечтала лишь об одном – тихо исчезнуть из квартиры и никогда не вспоминать о собственных безумствах. Но это было бы подозрительно. А самое главное, та слабенькая дружеская ниточка, которая протянулась между ней и Катериной, тотчас исчезла бы, а кто знает, что еще может понадобиться Гриппе от ее новой «подруги».

И девушка отправилась на кухню варить кофе.

Домой Агриппина добралась лишь к вечеру. Сперва они с Тиховлиз пили кофе, после чего хозяйка квартиры приводила себя в порядок и провожала Алика, затем новоиспеченные приятельницы ездили забирать от клуба Гриппину машину, и только потом блудная аспирантка добралась до дома. Пришлось звонить на кафедру и врать, что она заболела. Наверное, все к лучшему – отоспится денек-другой, отдохнет и поработает над рефератом.

Катя Тиховлиз при ближайшем знакомстве оказалась не такой уж и противной, вела себя просто, не издевалась, не подкалывала, ночными приключениями не попрекала. Может, зря Гриппа так ее недолюбливала?

Но следствие есть следствие. И, едва прибыв домой, приняв душ и натянув любимую пижаму, Агриппина принялась изучать подробности личной жизни своей новой «подружки».

Итак. Фоток с Валерием не обнаружилось ни одной. Заметок, связанных с ним, тоже. А вот две эсэмэски от него были.

Первая еще октябрьская. «Задерживаюсь, буду через час, дождись. В.». Негусто.

Вторая эсэмэска была свежей, воскресной, и очень интересной. «Срочно перезвони!!! Надо встретиться». Вот это послание вполне могло иметь отношение к субботней трагедии. Интересно, способны эти двое настолько спеться, что объединили свои усилия в попытке убить Гриппиного отца? Мотивы у обоих есть, но что их связывает, кроме мотивов? В октябре положение Тиховлизов было безоблачным и твердым, а когда Валерик вляпался в неприятности, Гриппа не знала. Все же мало она интересуется жизнью семьи.

Значит, в основе отношений Коробицкого с Катей лежит не жажда убийства, а что-то другое. Что?

Гриппа сидела в глубокой задумчивости, когда ожил ее домашний телефон, огласив квартиру мелодичной трелью.

– Алло… – автоматически ответила девушка на звонок, продолжая думать о своем.

– Гриппа! Ну, ты даешь! Я от тебя такого не ожидала! Вау! – От возбуждения собеседница захлебывалась и глотала отдельные слоги.

– Насть, ты о чем? – растерянно спросила Агриппина, силясь понять, что именно могло привести подругу в состояние столь бурного восторга.