– Столько любовников было? – ужаснулась Гриппа.

– Ой, ну ты и дура! – покачала головой Анжела.

Но Гриппа уже встряхнулась. У нее родился план, простой и гениальный.

– Значит, она боится разоблачения своих интрижек?

– Наверняка, – тряхнула золотыми кудрями Анжела. Последние несколько минут ее взгляд стал рассеян, и она то и дело посматривала на интересного брюнета, расположившегося в конце зала. Брюнет, кажется, Анжелой тоже заинтересовался, и Гриппа поняла, что ей пора. Вряд ли удастся что-либо еще из сестры вытянуть.

– Анжела, последний вопрос. Ты не ссорилась с Катериной в течение этого года? Не было у вас открытых конфликтов?

– А что? – подозрительно прищурилась Коробицкая.

– Да так, просто интересно. – Гриппа приняла равнодушный, невинный вид.

– Ну, был в мае. Я сделала так, что Катька на одну закрытую вечеринку не попала, а ей жуть как хотелось. Она мне потом при личной встрече чуть в волосы не вцепилась.

– Ясно. А за что ты с ней так?

– Да, понимаешь, Тиховлиз взяла манеру моему козлу глазки строить. А я предпочитаю держать мужа в строгости. – Говоря это, Анжела на сестру не смотрела, а смотрела в упор на брюнета и улыбалась призывной, манящей улыбкой.

Гриппа поднялась и, бросив короткое «пока», покинула бар.

Все было ясно, как дважды два. Тиховлиз крутила роман с Валерием Коробицким. Не корысти ради, а исключительно ради мщения. Роман затянулся, раз они до сих пор на связи. Возможно, их отношения стали глубже и обрели некие новые цели. А вот это уже интересно, тут можно покопаться. Но лучше подключить к делу специалиста. А именно Сокольского.

Последняя мысль Агриппине ужасно понравилась. Особенно ее новой, яркой и авантюрной половине. Причем встретиться с ним лучше прямо сегодня, не откладывая, решила вторая Гриппа, взглянув на часы. Стрелки показывали без пяти одиннадцать, значит, мужчина наверняка дома. Там можно поговорить в тихой, спокойной обстановке. На лице девушки появилась странная улыбка, сродни той, какой еще несколько минут назад смотрела на брюнета Анжела. Адрес Сокольского выяснить не проблема. Только сначала надо закончить с Тиховлиз.

Прежняя, тихая Гриппа была немного напугана такой решимостью и только диву давалась, какая у человека может быть интересная, наполненная событиями жизнь, если он осмеливается вылезти из своего кокона.

Агриппина села в машину и набрала номер Вероники. Та долго не отвечала, а когда откликнулась, стало ясно: одноклассница опять где-то отрывается.

Выяснив местонахождение подружки, Гриппа явилась в клуб, вытащила ее из зала в туалет и, приперев к отделанной хромированным металлом стене, велела (именно велела!):

– Ника, ты должна кое-что сделать. Мне нужен компромат на Катьку Тиховлиз. Эта стерва меня вчера подставила, и я хочу свести счеты. Плачу полтинник. Наверняка где-нибудь кто-либо случайно щелкнул ее с чужим мужем. Сечешь? У тебя приятелей прорва, вот и поспрашивай. За интересный материал обещаю премию. Договорились?

– Ну, Агриппина, ты даешь! – вытаращилась на нее Вероника с ужасом в глазах. – Надо же, что высшее образование с людьми творит! Просто жесть!

– Так ты сделаешь? – грозно сдвинула брови Гриппа, оставив без ответа лестное замечание.

– Семьдесят штук, и она твоя, – совершенно трезвым, расчетливым голосом сообщила Ника.

– Идет!

И девушки ударили по рукам.

Квартира Сокольского была просторной и даже уютной для холостого мужчины. Стены холла, гостиной и кухни-столовой были поклеены однотонными обоями розовато-коричневого сложного оттенка. Артем Георгиевич помог поздней гостье раздеться и пригласил в гостиную, а сам удалился на кухню и прежде всего выдал порцию корма своему громадному коту. Потом вернулся к Гриппе.

– Агриппина Вольдемаровна, вам что-нибудь предложить? Кофе, чай, а может, вино?

– Пожалуй, бокал вина.

Агриппина сидела на огромном кремовом диване, изящная и стильная, словно картинка из модного журнала. Такие девушки обычно рекламируют дорогие товары для мужчин. Часы, сигары, яхты. Артем рассматривал ее, словно незнакомку. Да она и была незнакомкой. Куда подевалась тихая, скромная аспирантка математического факультета, милая, интеллигентная, неуверенная в себе, ранимая? Сокольский вдруг понял, что она ему, оказывается, очень нравилась. Что из всех знакомых женщин именно Гриппа была наиболее близка к его идеалу женщины. Странно, что раньше он этого не понимал. Лишь сейчас сообразил, когда с ней произошла эта необратимая уродливая метаморфоза. А ведь прежде – вот дурак! – считал ее чокнутой занудой.

Артем разлил по бокалам вино и прошел в гостиную. Макинтош уже был здесь и, по-свойски запрыгнув на диван, положил Гриппе на колени свою мохнатую рыжую голову.

– До чего же ты красив! – погладила девушка захватчика. – Настоящий лев, царь зверей. Наверное, по подвалам любишь разгуливать? – Макинтош в ответ довольно усмехнулся и заурчал. – Вон у тебя и ухо драное. Из-за дамы подрался? Обожаю таких отчаянных мужчин.

От ее слов Макинтош довольно зажмурился, а его хозяин почему-то расправил плечи и небрежно взъерошил волосы.