– Ну что, Агриппина Вольдемаровна, думаю, в свете последних новостей дальнейшее общение с Екатериной Тиховлиз теряет всякий смысл – у барышни твердое алиби, – заговорил Артем, выводя машину с парковки яхт-клуба.

– Не согласна. У нее самой алиби, может, и есть, а вот у ее родственников нет. Это первое. Второе: Тиховлизы семейство дружное, не исключено, что мадемуазель в курсе, чем занимались родители, пока она с чужим мужем развлекалась. А если учесть, что при всей сплоченности данного коллектива каждый в отдельности ради спасения собственной шкуры маму родную продаст, у нас неплохие шансы выяснить, чем занимались супруги Тиховлизы, – наставительно заметила Гриппа.

Признаться откровенно, Артем Георгиевич с удовольствием продолжил бы расследование самостоятельно. Агриппина, при всем обилии у нее продуктивных идей и прочих талантов, все больше тяготила его своим обществом.

Соратница была неординарной натурой, яркой, непредсказуемой и весьма привлекательной. И Сокольский уже начал всерьез опасаться, как бы возникшее во время их совместного расследования уважение к спутнице, и даже порой восхищение ею, не переросло у него в серьезное увлечение. Потому что роман с дочерью шефа мог закончиться для него полным крахом. И карьерным, и личным. Особенно хотелось избежать травм душевных. Артем давно привык жить один, компания Макинтоша его вполне устраивала. Он не хотел перемен. По-хорошему, ему прямо сейчас надо проявить характер и спровадить спутницу домой. Пусть себе барышня развлекается, выкладывая в Интернете компромат на обидчиков, и пишет свою заумную диссертацию. Но…

Но вместо этого Сокольский открыл рот и произнес то, о чем даже и не думал:

– Агриппина Вольдемаровна, а не перекусить ли нам? Тут неподалеку есть неплохой ресторан, и время уже обеденное.

Через полчаса они сидели в ресторане, вдвоем, в уютном, почти пустом зале, разделенные темной полированной поверхностью стола. За окнами раскачивались голые ветви деревьев, сверкала на солнце река, под сводами звучала приятная приглушенная музыка.

– Знаете, чего бы мне хотелось? – неожиданно спросила Гриппа, глядя на своего визави.

Артем непроизвольно напрягся, готовый кинуться на край света за антарктическим льдом, за африканскими изумрудами, за полярной звездой… В общем, за чем пошлют.

– Поехать прямо сейчас в Павловск, погулять по парку. Сто лет там не была. Макинтоша можно было бы с собой взять… – мечтательно проговорила Гриппа.

И вдруг сама испугалась. Что она несет? Что подумает о ней Сокольский? Такой красивый, уверенный в себе и – чужой. Совершенно чужой, с непонятной тоской в сердце повторила про себя девушка. Кто она ему, чтобы возить ее в Павловск? У него наверняка есть с кем прогуливаться по паркам. А Гриппа и так уже вторые сутки ему навязывается, никак отстать от него не может.

И чтобы не вызывать у Сокольского оскорбительного чувства жалости, Агриппина закончила совсем на другой ноте:

– Но развлекаться не время, пора приступать к «благородному» делу шантажа и запугивания.

Сказано это было уже иным тоном, насмешливым и язвительным, отчего Артем тут же отшатнулся. Словно увидел в толпе знакомого и уже бросился к нему навстречу, но вдруг понял, что обознался, и смущенно прошел мимо.

Гриппа набрала номер Вероники (она уже восстановила с помощью компьютера свою телефонную книжку) и теперь ждала ответа на звонок в надежде, что любительница вечеринок пробудилась после бурно проведенной ночи.

– Агриппина! – раздался на удивление бодрый голос подруги. – Где ты пропадаешь? Я все утро у телефона, как пришитая, сижу!

– Ты ничего не перепутала? – с сомнением спросила Гриппа. – Еще только три часа, а ты уже все утро не спишь.

– Когда речь идет о деньгах, я никогда ничего не путаю. Где встретимся? Ты оговоренную сумму приготовила?

– Вообще-то думала, что ты мне фото по электронке скинешь, а я тебе деньги на счет переведу, – растерянно проговорила Гриппа.

– Еще чего! – возмутилась Вероника. – Только наличные! А фотки я тебе на флэшку скину и передам.

Агриппина взглянула на Сокольского, внимательно прислушивавшегося к разговору.

– У меня в офисе есть резервный запас на непредвиденные расходы, – сообщил тот, поняв безмолвный вопрос своей соратницы. И сразу, заметив выражение лица гордой Агриппины, добавил: – Казенные. Назначайте вашей подруге встречу у меня в офисе, мы будем там часа через два.

– Через полтора, – поправила Агриппина, которой не терпелось поквитаться с подлой Катей Тиховлиз.

Затем девушка принялась с аппетитом наворачивать отбивную. Сокольский только вздохнул.

Визит в офис произвел на Веронику сильное впечатление. Обозрев солидный кабинет, она уселась на диване, задрав повыше подол и без того недлинного платья, и совершенно бесстыдно уставилась на Сокольского, буквально прожигая его призывным, полным страсти взглядом. Подобное поведение школьной подруги Гриппу ужасно нервировало, и она, не очень внимательно просмотрев фотографии, поспешила рассчитаться с бывшей одноклассницей и быстренько распрощаться с ней, сплавить от греха подальше. Потому как черные локоны, фиалковые линзы в глазах и стройные длинные ноги в сочетании с долей бесстыдного кокетства никогда не укрепляли девичьей дружбы.