По телефону Игорь договорился, что со своими ребятами перехватит черный «БМВ» на пересечении проспекта Косыгина и КАД и сядет похитителям на хвост. Серебристый, неприметный «Рено Меган», правда прошедший тюнинговую доработку и снабженный мощным мотором, больше подходил для этой цели – был внешне безобиднее, чем «Лексус» Сокольского.

Удалось точно рассчитать время прибытия на место, и «Меган» приклеился к «БМВ» естественно и изящно. Теперь джип начальника охраны холдинга мог отстать и не мозолить глаза похитителям. А те, судя по всему, двигались в сторону Колтушей. Ни Артем, ни его люди не бывали раньше в этом поселке и не знали местности.

«Проклятье! – сквозь раскалывающую голову боль думал Сокольский. – Нет, чтобы им поехать по Скандинавии или по Таллинскому шоссе, в крайнем случае, по Московскому… Сволочи, словно специально выбрали самое глухое и незнакомое нам направление. Но делать нечего, придется действовать по ситуации».

Тем временем «БМВ» и две машины, преследовавшие его, отстав на безопасное расстояние, свернули с основной трассы и, миновав Колтуши, выехали на небольшой проселок. Что ж, отлично. Если преступники обосновались в деревенском доме, шансы у Артема и его подчиненных повышались. Правда, на пустынной дороге остаться незамеченными им сложнее. Сокольский и Васильев были вынуждены погасить фары и теперь двигались почти вслепую.

«БМВ», проехав по темной деревенской улице, остановился возле глухого железного забора. Один из пассажиров вышел, нырнул в калитку, и через минуту машина исчезла в распахнувшихся воротах. Артем оставил свой «Лексус» на въезде в деревню и теперь пешком шел к притаившемуся за несколько домов от железного забора «Мегану».

– Артем Георгиевич, вы ранены? – увидел кровь на начальственной голове Игорь. – Матвей, аптечку!

– Не надо, все нормально, – отмахнулся Артем, опасавшийся, что от вмешательства доморощенных костоправов его несчастная и без того раскалывающаяся голова заболит еще больше. Если такое в принципе возможно.

– Нет, нет, Артем Георгиевич, вас надо перевязать. Не беспокойтесь, у меня диплом фельдшера, – успокоил его появившийся с аптечкой Матвей и стал уверенно и твердо распоряжаться: – Вот вам для начала аспирин. Теперь присядьте, я обработаю рану. Чем это вас так?

– Не знаю, не рассмотрел, – недовольно буркнул Артем, тем не менее садясь в машину и отдавая себя в руки «эскулапа». – Игорь, что там в доме?

– Погодите, Артем Георгиевич, ребята только-только ушли. Осмотрятся и доложат.

Вскоре вернулся один из сотрудников и сообщил:

– Пленницу из автомобиля выгрузили. В доме горит свет, окна плотно занавешаны, ничего не разглядеть. Мы попробовали подслушать разговоры. Женского голоса не слышно, одни мужские. Сколько там человек, понять пока не удалось. Вадим остался наблюдать.

– Что будем делать, Артем Георгиевич? Может, полицию вызовем? – спросил у начальства Игорь Васильев. – Я могу Селедкину позвонить.

– Нет. Они тогда этих голубчиков к себе заберут, а я бы предпочел разобраться с ними лично, – не сулящим ничего хорошего тоном проговорил Артем. – Лучше подтяни еще человек пять наших. Все равно, пока не будем знать точно, что происходит в доме и где держат Агриппину, ничего предпринять не сможем.

Гриппа лежала на кровати в каком-то доме. Кажется, где-то за городом.

Крышка багажника распахнулась резко, неожиданно. Ее схватили и поволокли, она почти ничего не разглядела, кроме тающего снега и грязи под ногами. Потом ее протащили через освещенную комнату, и снова ничего не удалось увидеть, кроме пола, потому что пленницу тащили за шиворот, в полусогнутом состоянии, не давая ей выпрямиться. Втолкнули в эту кладовку без окна и света, заперли дверь. Привыкнув к темноте, а вернее, почти на ощупь, девушка обнаружила застеленную железную кровать и без сил повалилась на нее. Сперва просто лежала, сжавшись в комок, и ждала. Ждала чего-то плохого. Но ничего не происходило, про нее словно забыли.

Гриппа не знала, сколько времени так пролежала – час, два? Пахло плесенью, дымом, за стеной слышались приглушенные грубые голоса. Было страшно. Страшно за Артема. Всю дорогу она молилась, чтобы тот выжил. А еще очень надеялась, что из ресторана кто-нибудь заметил, что стряслось на парковке, и ему помогут, вызовут «Скорую», милицию. То есть полицию.

Агриппина невесело усмехнулась. Страсть к переименованию улиц и прочего, укоренившаяся в Российском государстве после большевистской революции, всегда казалась ей смехотворной. Незаметно для себя девушка расслабилась и смогла мыслить связно. Она перевернулась на кровати и постаралась лечь поудобнее, хотя связанные за спиной руки очень мешали. Хорошо бы их развязать… Гриппа принялась ерзать, вертя связанными руками, понемногу ослабляя веревку. Наконец узлы ослабли, и удалось освободить сперва левую кисть, затем правую. Теперь можно было отодрать скотч со рта. Затекшие и натертые запястья болели, пленница растирала их, зализывая ссадины языком, как кошка.

Что ж, пора обдумать собственное положение. Наверняка о ее похищении уже известно отцу, значит, поиски начались. Но когда и как ее смогут обнаружить в этой заброшенной хибаре? А самое главное – что нужно похитителям? Выкуп?

Интересно, они знают, кого похитили? Наверняка да. Иначе бы не стали нападать на них с Артемом так дерзко в людном месте.

Агриппина, видимо, от состояния шока мыслила очень спокойно, здраво, не ощущая приливов паники. Словно ее сознание предусмотрительно изолировало ту свою часть, которая заведует эмоциями.