– Придется пустить в ход удостоверение, – вынесла резюме Амалия. – Росздравнадзор их не проймет. Налоговая тоже. А вот прокуратура – то, что надо.

Амалия раскрыла сумку и, повернувшись спиной к пансионату, порылась в ее недрах, достала несколько красных корочек, выбрала нужную из них и отложила в отдельный карман.

– Значит, так. Я говорю, ты молчишь. Можешь встать в сторонке, но так, чтобы нас слышать. Когда понадобятся твои показания, позову. – И Амалия решительным чеканным шагом двинулась на штурм пансионата.

Холл пансионата, холодный, просторный, с потертыми просиженными диванами и чахлым растением в кадке, за последнюю неделю ничуть не изменился. Да и дежурившая на ресепшене толстая кудрявая Валентина Степановна тоже. Катя натянула поглубже капюшон на глаза и отошла в сторонку, как и велела Змеюкина.

– Здравствуйте, – зычно поздоровалась Амалия, вынимая приготовленное удостоверение. – Помощник прокурора Выборгского района Петербурга Амалия Борисовна Змеевская, – изменила зачем-то фамилию Амалия, сунула под нос Валентине Степановне липовые корочки и тут же их захлопнула.

– Позвольте? – надела на нос очки Валентина Степановна и без всякого смущения внимательно прочла документ.

Затем бестрепетной трудовой рукой взяла газету, ручку и на краешке газетного листа записала фамилию и должность сотрудницы прокуратуры. Затем взялась за телефон.

– Сейчас я зятю позвоню, чтобы он проверил, что вы за помощник прокурора такой, а потом уже будем разговаривать. Зять у меня в полиции работает, так что много времени это не займет. – В голосе Валентины Степановны не было и намека на страх или смущение.

Катя почувствовала, как потеет, и полными ужаса глазами взглянула на Амалию. Господи, а если сейчас полиция приедет? То что делать? Может, сказать, что они не вместе, что Катя просто фен в номере забыла и за ним вернулась? А со Змеюкиной в электричке познакомилась? Идея была соблазнительной, но как потом Амалии и ее дедушке в глаза смотреть? А может, Сидорову позвонить? Он наверняка их выручит! Но тут Катя вспомнила, что телефона Сидорова у нее нет. Пропали, решила Катя, прикидывая, какой срок им могут дать.

– Вы что себе позволяете? – донесся до Кати сквозь ватный ужас возмущенный пронзительный визг Амалии. – Вы понимаете, с кем имеете дело? Да я вас за оскорбление должностного лица при исполнении к суду привлеку! – При этом Амалия легла всем корпусом на стойку и пыталась дотянуться до телефонного аппарата своими худыми жилистыми руками с обгрызенными ногтями и вырвать у Валентины Степановны трубку.

– Вы меня не запугивайте! – без всякого намека на испуг отстранила ее администраторша. – Меня Сталин не запугал! Меня немцы не запугали! Меня КГБ завербовать не смог! Так что нечего мне тут! А то взяли моду, как что – корки в нос совать! Еще поглядеть надо, что это тут за прокуроры шастают!

И тут Катя, поддавшись неожиданному импульсу, скинула капюшон, и, отодвинув в сторону ощетинившуюся, готовую биться насмерть Змеюкину, подошла к потертой от времени стойке.

– Валентина Степановна, здравствуйте. Это я, Катя.

Настроенная по-боевому Валентина Степановна мельком взглянула на девушку и коротко нелюбезно бросила в ответ:

– Чего тебе? – не опуская при этом трубку.

– У меня горе. Света из нашей группы умерла, и Лидия Сергеевна, – чувствуя, что глаза наполняются слезами, проговорила Катя. – А Лену в метро под поезд скинули.

– Господи спаси! – опуская на рычаг трубку старенького грязно-желтого телефона, перекрестилась Валентина Степановна. – Да как же это? – И плюхнулась в свое потрескавшееся от старости дерматиновое кресло с выглядывающим из швов поролоном.

– Они отравились. Тем лекарством, которое на нас испытывали. Пожалуйста, помогите мне найти этих жуликов. Я думаю, что Лену под поезд они столкнули и за мной охотятся, а подругу мою извините, она мне помочь хотела. На самом деле она адвокат. Очень хороший и добрый. Простите нас.

– Ой, батюшки! Какие ты ужасы рассказываешь! А что за лекарства хоть? Я-то думала, вы вроде группы здоровья. Психотерапия там. Гипноз для похудения и прочее. К нам часто всякие чудики приезжают. Говорят, у нас тихо и народу не много, ну и дешево, конечно. Потому что они все, как правило, нищие. То уфологи какие-то привидений ловят, то третий глаз открывают. А то один раз приход высшего разума ждали. Правда, так и не дождались. Обещали через год приехать. Но лекарства испытывать? – Валентина Степановна опустила глаза на газету, а потом наклонилась к Кате и тихо, так по-заговорщицки спросила: – Наркотики, что ли?