Шрифт:
Витек мельком взглянул на ее красный, в прожилках нос и поспешил отвернуться.
«Что ж ты страшная такая? – мысленно взывал он к ней. – А впрочем, сейчас выпью, взгляд замылится, и похорошеет!»
Витек оглянулся на заросли кустарника, будто ища в них вдохновения, и продолжил:
– За нашу нежную розу среди суровых и обветренных, как скалы, мужчин!
Суровые мужики от таких слов раскрыли рты.
– Ну ты моге-е-ешь! – заметил один из них.
Глаза Жанночки съехались к носу, и она одарила Витька томным вздохом.
«Ух ты господи! – поспешил он уткнуться в стакан. – Привидится же такое! Придется разбить фонарь. Без этого никак. Без этого меня как мужчину ждет полное фиаско. А в темноте надежда только на воображение и фантазию. Представлю Зинку из магазина!»
Внезапно кусты за спиной оглушительно затрещали, и Витек с перепугу выплеснул из стакана всю водку. Кто-то, громко матерясь и ломая ветки, пытался выбраться к ним на свет.
– Эй! Ты чего? – Витек присмотрелся к темному силуэту, оценил количественное превосходство, приободрился, осмелел, придал голосу чугунный тембр и заревел, стараясь замять свой конфуз перед соратниками: – Ты чего, носорог? Я тебе сейчас быстро рог обломаю!
Он потянулся в кусты, пытаясь схватить едва различимого противника за грудки. Ветки раздались в стороны, и навстречу физиономии Витька вылетел кулак. Он охнул, перелетел через лавочку и скрылся в кустах напротив. Суровые мужики застыли с вытянутыми руками, будто указывая, в какую сторону нырнул их товарищ. Они уже приготовились рвануть с низкого старта в разные стороны, но тут очнулась Жанна.
Вмиг потеряв так красиво воспевающего ее донжуана, она толкнула их в бока и заревела:
– Вы чего, козлы, расселись? А ну быстро вскочили! Я, что ли, буду с ним драться?!
И козлы сдуру вскочили.
Денис хищно осклабился. Кулаки после Пазюры свербели и требовали немедленной компенсации в виде чьей-нибудь физиономии.
– Как же мне вас, мужики, не хватает! Тушите свет, сейчас будет больно!
Глава шестая
Оскал судьбы
Капитан Соловей выглянул на проходивших за окном людей и вздохнул: «Сидишь тут, как в камере! Чем я отличаюсь от арестованных? Третий день не могу домой выбраться. Ей-богу, надо по всей квартире свои фотографии развесить, чтобы дети хоть не забыли, как папа выглядит».
Напротив рабочего стола, скучая, сидел Егор Никифоров, разглядывал пальцы ног, торчавшие сквозь дырки в сандалиях, и шумно зевал.
– Чего задумался? – спросил Соловей, глядя на его борьбу со сном.
– Да вот, пытаюсь прислушаться к голосу разума.
– К разуму – это хорошо. И что он тебе подсказывает?
– Да такую чушь несет! А хочется, чтобы он подсказал мне, как стать Рокфеллером или Абрамовичем.
– В жизни редко получается так, как хочется.
– Ой, и не говорите, товарищ капитан! Жуть как хочу сходить в женскую баню, а пускают только в мужскую.
– А в мужской тебе не интересно.
– Не интересно.
– Хоть здесь у тебя все нормально. А в остальном, Никифоров, ты не живешь, а болтаешься как говно в проруби. Куда прибьет, там и разлагаешься. Молодой же еще. Чего себе жизнь на корню рубить? Ты же пьешь как последний алкаш! Откуда такая тяга к спиртному? И почему бы тебе не бросить это гиблое дело?
– От алкоголя отказаться не сложно, – пожал плечами Егор. – Трудно понять, зачем это нужно.
– Ладно! Все это лирика. – Соловей закончил созерцание вечернего Питера, задернул штору и вернулся за стол. – Ты прекрасно знаешь, что я могу тебя посадить на пару недель за хулиганство, аморалку и еще черт знает за что. Но мне тебя жаль, и я хочу помочь тебе стать на путь исправления. В общем так, будешь моим осведомителем, а я закрою глаза на твои дебильные выходки.
– Осведомителем?
– Да, агентом.
– Агентом… – с восхищением прошептал Егор. – Как Джеймс Бонд? У меня и позывной свой будет? Я хочу три шестерки! И кличка у меня будет Агент дьявола! А пистолет дадите?
«Неужели издевается?» – Соловей пристально взглянул на Егора.
Но Егор смотрел ему в глаза невинным взглядом только что вылупившегося на свет ягненка.
– Ты что, в идиота со мной решил поиграть?
– Ну почему сразу в идиота? Понимаете, я в армии не служил, психиатр не пропустил. А так хотелось! Дайте с пистолета хоть пару раз пальнуть! Вы мне даже не давайте полную обойму, хотя бы половину! Мне этого хватит. Мне бы только Жлоба пристрелить. Ну и еще парочка придурков найдется. А так больше ни-ни! Я же не кровопийца какой-то, не душегуб!
– Вон с глаз моих! – не выдержал Соловей.
– Куда? В камеру?
– Куда хочешь. Но если я узнаю, что ты знал, где находится Заремба, и не сказал мне, я тебя так закрою! Так закрою, что фильмы про каторгу ты как комедии смотреть будешь! Пойдешь в камеру к извращенцам и людоедам! Понял?! К упырям подсажу!
Егор не дослушал и пулей вылетел из кабинета, а капитан, успокаиваясь, положил перед собой чистый лист и нарисовал на нем три кружка. В одном из них он написал «Сомневающийся». А кто из нас не сомневался? В сомнении рождается истина. Нужно лишь указать человеку сторону, на которой ему будет мерещиться правда, и он твой. Ничего, он не первый год в сыске! И не таких обламывали.