Я взял открытку и принялся сверлить ее взглядом, будто у меня внезапное озарение. Вообще-то, и впрямь слишком много тряпок летает. Осталось ненароком отметить избыточность этих летучих тканей, выказав при этом не только жалость к законопреступнику, но и милосердие превыше жалости.

«ЖИЗНЬ В ТРЕЙЛЕРЕ: ПРАКТИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО», сказала Сибилла. Что такого практического в трейлерах и почему, господи боже, со словом «практический» занятие привлекательнее, я что, опять в абсолютном меньшинстве? «Жизнь в трейлере: непрактичное руководство». «Гребля: непрактичное руководство». «Непрактичное вязание». Я бы купила любую из перечисленных, а меня ни капли не волнует вязание, гребля или, упаси боже, трейлеры.

Я снова развернул журнальную статью. Это позаковыристее. «Лунная соната», сказал я себе. «Вчера». Я снова прочел, пытаясь разглядеть то, что разглядела она.

Ужас! Ужас! [91] сказала Сибилла.

Печатала она минут 5. За сегодняшний день заработано ок. lb 1,35.

Если я ее отвлеку, она, скорее всего, не передумает, а пойдет смотреть «Семь самураев» дальше.

Я ушел наверх. Она и головы не повернула.

Обыскал ее комнату сверху донизу, но конверта не нашел.

У меня сегодня день рождения. Сибилла ничего не рассказала. Я думал, может, расскажет, когда я открою подарки, но нет.

Я сказал: Мне кажется, проблема лорда Лейтона в том, что он классицист, а не классик, он гонится не за правдой и красотой как таковыми, но поскольку те явлены в великих произведениях прошлого. И у автора статьи в журнале похожая проблема.

Хмм сказала Сибилла.

Я боялся, она спросит, чем именно похожая, и поспешно добавил:

Я зря сказал, что кассета фигня. Он заслуживает нашей жалости.

Сибилла, кажется, еле сдерживала смех.

Я сказал: Ну что мне еще сказать?

Она сказала: Ты не там ищешь.

Я сказал: Я просто хочу знать, кто он.

Она сказала: То есть что, тебе все равно, какой он? Ты прочел сотни книжек про путешествия. Назови худшую.

Мне даже задумываться не пришлось.

Вэл Питерс, сказал я.

У него был роман с одноногой камбоджийской девушкой, и он написал книжку про Камбоджу и про девушку и про культю, лирически вспоминал разрушенные деревни и оттяпанную ногу. Я в жизни не читал ничего хуже. Но он не плохой писатель — мне, конечно, было только восемь лет, но я понимал, что писатель он неплохой.

Она сказала: Вот если это он, ты все равно хочешь знать?

Я сказал: Так это он?

Она сказала: ВЭЛ ПИТЕРС! Ну еще бы, он же натуральный Дон Жуан.

Я сказал: Ну так кто он?

Она сказала: Ты не хочешь знать. Почему ты не веришь мне на слово?

Я сказал: Потому что ты в абсолютном меньшинстве.

Сибилла сказала: Ну, пусть бы и так. Можно твою подарочную книжку по аэродинамике глянуть?

и, не дожидаясь ответа, взяла ее со стола, открыла, стала читать и разулыбалась.

Так себе сюрприз. Сиб нашла эту книжку в «Диллонз» на Гауэр-стрит и, прочтя страницы три, рассмеялась и зашагала туда-сюда, твердя ГУСТАЯ ПЕРЬЕВАЯ МАНТИЯ, а остальные три покупателя разбегались во все стороны. ПРИНЯВ ПТИЧЬЕ ТЕЛО ЗА ШАР РАДИУСОМ 5 СМ, сказала Сиб, я и не знала, что аэродинамика — это так весело, и, пребывая под впечатлением, будто все в «Диллонзе» тоже захотят оценить шутку, сказала Ты послушай пример:

А ты знал, что на каждое перо поганки приходится восемь мышц? спросила Сиб.

Нет, сказал я.

А что у них внешние две трети перьев промокаемы?

Нет, сказал я.

Я не стал отмечать вслух, что теперь об этом знают все в радиусе 10 метров. Я сказал, что, по-моему, к аэродинамике не готов, не потому, что считал, будто не готов к аэродинамике, а потому, что дешевые книжки в зале стоили lb 20.

Еще как готов, сказала Сиб, листая книжку. По именам математиков уже все понятно. Уравнение Бернулли — уравнение Эйлера — теорема Гаусса — Остроградского — я понятия не имею, что все это ТАКОЕ, но все строится вокруг математики, постньютоновское развитие матанализа, XVIII–XIX век. Что тут сложного? Смотри, есть приложение, образцы в природе, тут про колибри и аэродинамику полета насекомого.

Я сказал: Когда вышла?

1986, сказала Сибилла.

Тогда, сказал я, наверняка найдется у букинистов в «Скубе».

Разумно, сказала Сиб. Хочешь что-нибудь про преобразования Лапласа?

Нет.

А про преобразование Фурье? Не на день рождения, на день рождения я тебе все «Конспекты Шома» не добуду, а вообще? Тут говорится, что это важнейший математический инструмент современного машиностроения.

Нет.

Ну, посмотрим, может, в «Скубе» есть, сказала Сибилла, и, разумеется, открыв подарки, я обнаружил книжки по аэродинамике, преобразованию Фурье и преобразованиям Лапласа, а еще «Введение в древнеисландский» Гордона, «Сагу о Ньяле» на исландском и «пингвинье» издание, всякие другие ценные книжки за бесценок и новый скейтборд.