Я встал и закружил по комнате, ища, чем бы себя занять на час или хоть на десять минут, чтоб не слышать его голос. Взял книжку про дзюдо, но прочел две строки и увидел его лицо, стал читать Ибн Хальдуна, а он сказал Я так понимаю, ты читал мои книги.

Ты его уже нашел? спросила Сибилла. Таково ее понятие о такте — выволочь все на свет, чтоб я не терзался, знает ли она + стоит ли ей сказать.

Нашел, сказал я. Не понимаю, что ты в нем нашла.

У меня данных не больше твоего, сказала Сиб, тактично давая понять, что достоверно знает: я ее бумаги прочел.

Я ему не сказал, сказал я.

Selbstverst"andlich [100] , сказала Сибилла. Я так и не смогла. Все думала, что надо, но просто-напросто не могла. Читала что-нибудь его, думала, может, он изменился, и он изменился, но как играют взрослость в актерской школе Тайрона Пауэра: губы сжаты, лоб нахмурен, человек думает тяжкую думу. Проснулся безусым юнцом, заснул повзрослевшим мужчиной. Прости, что говорю гадости о твоем доноре спермы. Я лучше не буду.

Все в порядке, сказал я.

Нет, не в порядке, сказала Сиб. Она выключила кассету. Возмутительно прерываться на середине, сказала она, но Куросава не узнает.

Это не важно, сказал я.

Ладно, сказала Сиб. Только помни, что ты прекрасен, каков ни есть твой отец. Может, другим людям разумный отец нужнее.

Ты же не хочешь сказать, что это ограниченный ресурс, сказал я.

Я хочу сказать, что это вопрос удачи, сказала Сиб. Почему вся она положена тебе?

Я что, жалуюсь? сказал я.

Ты вот как на это посмотри, сказала Сиб. Мужчине тяжко, если его затмевает сын.

Я не жалуюсь, сказал я.

Ну конечно нет, сказала Сиб.

Он сказал, у него самого дети, сказал я. Сказал, они смотрят «Улицу Сезам», и это примерно их уровень.

А сколько им лет? спросила Сиб.

Он не сказал.

Хммм, сказала Сиб.

Она встала, включила компьютер, взяла «Индепендент» и села читать.

Я тебе говорила, что читала Die Zeit? [101] сказала Сиб. Я читала Die Zeit и нашла чудесный оборот, Es regnete ununterbrochen. Дождь шел беспрерывно. Так красиво на немецком. Es regnete ununterbrochen. Es regnete ununterbrochen. В дождь всегда буду вспоминать.

Ты не думала сделать аборт? спросил я.

Думала, сказала Сиб, но было уже поздно, пришлось идти на консультацию, меня консультировали по усыновлению + я сказала Ладно, но откуда мне знать наверняка, что твои приемные родители научат тебя, как уйти из жизни, если она тебе не понравится, + они сказали Что а я сказала — ну, сам понимаешь, я сказала то, что понимает любой разумный человек, и мы провели неплодотворную дискуссию + она сказала

Ты погляди! Хью Кэри вернулся в Англию.

Я сказал: Кто?

Сибилла сказала: Он был лучшим другом Рэймонда Декера

Я сказал: Кого?

Сибилла: Ты не слышал о Рэймонде Декере!

И затем: А впрочем, кто о нем слышал?

Она сказала, что Кэри путешественник и исследователь, а Декер — она не знала, чем нынче занимается Декер, но в начале 1960-х он был легендарным оксфордским античником. Кэри для ирландской поэтической газеты перевел на греческий «Зверек проворный, юркий, гладкий» [102] , и перевод этот передавали из рук в руки + Декер получил приз главы университета за потрясающий перевод Джонсона о Поупе [103] , не того куска, сказала Сибилла, где он говорит Это очень красивая поэма, мистер Поуп, но не стоит называть ее Гомером, что, вообще-то, если вдуматься, сказал Бентли [104] , а вот такой кусок

Сиб объяснила, что текст этот, хоть и содержит латинизмы, переводить на латынь дьявольски трудно, поскольку все абстрактные существительные превращаются в подчиненные предложения, потом отвлеклась, дабы объяснить, что, с другой стороны, переводить на латынь Литтона Стрейчи, который пишет о Джонсоне, который о поэтах, очень легко, Стрейчи, к примеру, писал