– Почитай мое мотивационное письмо.

– Что я там не видел? Все пишут одно и то же.

– Да уж, конечно, одно и то же. Только кого-то берут, а кого-то нет.

– А почему ты все-таки выбрала эту Коламбию? Почему не Уортон?

– Нью-Йорк мне нужен, Нью-Йорк. Мне это фломастером на лбу написать, чтобы ты понял?

– Нет, я запоминаю довольно быстро, спасибо. Уже прекрасно представляю, как ты будешь учиться и насколько интенсивно посещать занятия. Я думаю, при сегодняшнем раскладе через месяц ты вернешься в Москву.

– Ничего подобного. Я еду учиться и буду учиться и чуть-чуть работать…

– …но никак не искать «мужчину своей мечты», который сбежал туда, как трус, вляпавшись в отвратительную, неприглядную историю и испортив жизнь себе, а заодно и всем близким…

– Прекрати.

– Извини. Но кто-то должен тебе сказать, что ты сейчас действуешь необдуманно. Сама идея чудесная – уехать в Нью-Йорк, получить еще один – третий, четвертый, не помню уж точно – диплом. Конечно, с отличием. Потом поработать там, потом еще что-нибудь придумать. И в каждую минуту быть счастливой, получая удовольствие от процесса. И даже, может быть, параллельно, невзначай, отыскать тяжелобольного молодого человека и скоротать с ним его век. Но понимаешь, в чем загвоздка, ты несчастна и делаешь все это не по своей воле. и именно поэтому у тебя ничего не получится.

– Почему?

– Ты несчастна сейчас и несчастной будешь, когда самолет приземлится. Ты не знаешь, что тебе делать и как правильно поступить. Отсюда – легкая истерика. С этой истерикой ты даже можешь пройти все туры. Но с этой истерикой ты не добьешься там успеха. Потому что, черт возьми, ты считаешь себя виноватой. Ты растерянная маленькая девочка. Тебя терзает чувство вины, какая-то ответственность за человека, который всю жизнь делал только то, что хотел. Может, перестанешь с ним нянчиться?

Может, хватит уже тянуть эту лямку? Ты не его жена, ты абсолютно свободный человек, совесть которого чиста.– Хватит. Я не хочу это выслушивать.

Жить надо так, чтобы не страшно было без воздуха. Жить надо так, чтобы умирать с улыбкой на губах. То, что Георгий уделял внимание деньгам, – не секрет. Точнее, деньги во главу угла ставил все-таки Джордж: так его называли в бизнес-школе, на работе и так он представлялся на встречах.

Нельзя сказать, что он мечтал о семье и детях. В голове Джорджа жила одна модель семьи – Маша и дети. Это не было мечтой – скорее, частью плана. Детям нужен большой дом и много всего, что можно купить за деньги.

Когда в Штатах арестовали финансового махинатора, строителя грандиозных пирамид, пребывавшего уже в почтенном возрасте, Джордж сказал ей:

– Теперь это не имеет никакого значения. В худшем случае он умрет в тюрьме, но я уверен, что умрет он с улыбкой на губах, ведь внуки и правнуки будут поминать его только добрым словом. Он обеспечил свою семью на много поколений вперед.Это было личное мнение, декларация его точки зрения. В тот момент оно не казалось однозначным, но и не покоробило. Мнение любимого можно не разделять, но если оно вспомнится – в других обстоятельствах, просто так, походя, – то может изорвать душу в клочья. Это так странно звучало тогда, и как много она отдала бы за то, чтобы услышать это снова.

* * *

Метаморфоза: явление четвертое

Я теперь понял, что это был просто сон. Хотя что такое «просто», черт возьми. Во сне проявляются все страхи, все душевные болезни, вся боль. То, что сводит с ума днем. То, от чего мы спасаемся чтением, кинофильмами, сериалами, прогулками, разговорами, выпивкой, тусовками, шумной музыкой, – обнаженное, приходит к нам по ночам.

Мне всегда кажется, что это реальность. Я не обращаю внимания на детали. На фон. Какого черта я делаю в тюрьме? Как я мог в ней оказаться? Это невероятно. В больнице – да, могу, это более чем реально. Но в тюрьме… Или, может, болезнь – это пытка, а тюрьма – аллегория пыточной камеры, где ты совсем один. Один на один с собой, а в моем случае я и так один – болею один.

Тюрьма. Лучше тюрьма, чем болезнь. Но все равно это крушение – и жизнь заново, и в том и в другом случае. Переломный момент, который надо пережить. Глупость. Как пережить? Пережить самого себя.

Мне снилась женщина, по-моему, обнаженная – она резала себя. Кошмарный бред. Я не видел, кажется, ничего конкретного, кроме того, что она там себя резала.

Я читал «Пианистку» Елинек сто лет назад. Почему-то эта сцена пришла ко мне именно сейчас. Я несчастный сексуальный фантазер. И даже это во мне воплощено болезненно.

Я хочу Машу. Я не хочу видеть Машу или говорить с ней. Не хочу этого понимания, жалости, жертвенности. Маша-друг – хороша, но не сегодня, не сейчас. Маша-любовница просто превосходна. Но ее не будет никогда, и виноват в этом я один.

Но остается память. Ее поцелуи везде, мои поцелуи, ее волосы, которые путались и мешали. Больно вспоминать, но это лучшее, что у меня осталось.

Надеюсь, она ничего с собой не сделает. Забудет со временем, а у меня останутся воспоминания. Я в ней, крепко сжимаю ее и смотрю в глаза. Каждый из нас забывает дышать.