— Я тоже еще не ужинала, Роза, — сказала она вполне серьезно, положив руки на плечи девочки, — и мне тоже хочется кушать.

—Да?

Мария-Антуанетта наклонилась вперед и что-то зашептала Розе на ухо. Все вокруг заинтересовались: что же могла сказать эрцгерцогиня Австрийская маленькой девочке? Обе они вдруг захихикали, словно между ними не было никакой разницы в возрасте или положении. Важные придворные, завидовавшие Марии-Антуанетте и старавшиеся в чем-нибудь исподтишка досадить ей, обменялись многозначительными взглядами. По их мнению, девятнадцатилетняя дофина вела себя слишком фривольно и бездумно и в друзья себе набирала самых легкомысленных и безответственных кавалеров. К тому же она совершенно не слушала ничьих советов.

Мария-Антуанетта выпрямилась и подала руку розе, при этом ослепительно улыбнувшись:

— Так может, нам вместе поискать себе что-нибудь на ужин? — Затем она слегка повернула голову к Жасмин. — С вашего разрешения, мадам.

Жасмин почтительным реверансом выразила свое согласие, а затем с выражением тревоги слепила за тем, как дофина повела ее внучку, увлекая за собой фрейлин и других дам своей свиты. Вся процессия из-за девочки была вынуждена замедлить шаг, и интерес тех, кто обратил на Розу внимание из-за ее разговора с королем, теперь еще больше возрос по причине вмешательства дофины, первой дамы Франции, решившей оказать девочке покровительство.

В тот вечер волнения Жасмин на этом еще не закончились. Проходя с Розой по салону Марса, она заметила вдали Мишеля, который был увлечен оживленной беседой и (за это можно было поручиться) не заметил их. Но теперь, когда ей не удалось увести Розу домой сразу после представления ее королю, Мишель, вполне вероятно, очень скоро узнает, кто эта маленькая красавица, оказавшаяся сегодня вечером в центре всеобщего внимания. Усевшись на табурете в зале Мира, Жасмин задумчиво уставилась на вино в своем бокале, изредка отпивая его маленькими глоточками, и здесь ее обнаружил Мишель.

— Моя дорогая Жасмин, как я рад видеть тебя!

Он сел на табурет, стоявший рядом, поставь перед собой трость и опершись на нее обеими руками. Болезнь уже распространилась и на суставы ног, и теперь он никак не мог обходиться без трости. Их разговор, как всегда, протекал легко и непринужденно, затрагивая разные темы. Жасмин поинтересовалась делами его семьи, надеясь отвлечь Мишеля и заставить его забыть о том вопросе, который наверняка был у него на устах, но ее уловка не удалась.

— Мне сказали, что маленькая девочка, с которой возится дофина, твоя внучка. Правда ли это?

Жасмин слегка отвернулась в сторону и растерянно обвела взглядом весь зал. Все, что она заранее приготовилась сказать, вдруг выскочило у нее из головы. Огромный овальный портрет Людовика XV в роли умиротворителя Европы никак не вдохновлял ее.

— Да, — ответила она наконец невыразительным тоном.

— Так значит, у вас с Сабатином все-таки был ребенок?

— Нет! — Жасмин яростно замотала головой, протестуя против Такого чудовищного предположения, которое отравляло ее память даже после стольких лет. — Но у меня была дочь.

Последовала пауза, в течение которой Мишель внимательно всматривался в ее лицо:

— Сколько же ей сейчас должно быть лет?

Голос Жасмин дрогнул:

— Тридцать девять.

Он нежно положил свою руку поверх ее кисти:

— О, моя дорогая… Почему же ты ничего не сказала мне?

Она повернула к нему свое лицо, и ее ресницы задрожали, когда она сморгнула несколько слезинок.

— У меня было немало причин, Мишель, и к тому же, когда мы встретились снова, ты уже начал новую жизнь и обзавелся детьми. В откровенности не было никакого смысла. К тому же в то время я и думать не могла, что у меня будет внучка которую мне придется растить…

Он поднял ее руку к своим губам и, поцеловав, опустил:

— Расскажи мне все. Я хочу знать.

Роза тем временем приятно проводила время. Дофина угощала ее всевозможными сладостями в буфете, устроенном в салоне Венеры: пирожными, конфетами, печеньем, желе и засахаренными фруктами, которыми бабушка нечасто баловала девочку. Сам король положил девочку конфету в рот в присутствии своей свиты, да и потом около них постоянно толпились люди. Возможно, это были кавалеры, ухаживавшие за красивой дофиной, но Роза не обращала на них никакого внимания, усевшись в высокое позолоченное кресло рядом со своей новой подругой и болтая ножками, в то время как на них таращился изумленными глазами король-солнце, мраморное изваяние которого украшало нишу в форме раковины как раз позади Розы.

Становилось уже поздно, когда она увидела, наконец, свою бабушку, которая шла к ней с высоким пожилым господином, прихрамывавшим и опиравшимся на трость. К этому времени они с дофиной уже оставили свои кресла и направлялись в другой зал. Роза быстро побежала вперед и, в который ухе раз за этот вечер, присела в реверансе, когда бабушка представляла ее своему спутнику.

— Для меня это большая честь познакомиться с тобой, Роза, — сказал ей мсье Бален.

Затем он начал расспрашивать девочку о ее пони, об успехах в учебе, обо всем, о чем обычно взрослые спрашивали ее, но Роза чувствовала симпатию к этому господину. Несмотря на свирепое морщинистое лицо, глаза его излучали доброту и ласку.