– Это ни о чем не говорит, – ответил подполковник. – У меня тоже почти борода уже выросла, хотя брился в последний раз три дня назад. Вы близко их видели?

– Метров со ста. Можно было бы бой принять, их всего четверо было. Мы для острастки дали несколько очередей, чтобы близко не подходили, но побоялись привлечь пограничный наряд и предпочли уйти. Но и они поняли, что до границы не успеют нас догнать, и открыли огонь на поражение. В итоге потеряли одного убитым и одного раненым. А вы как дошли?

– У нас проблем не было. Сама дорога не из легких. Ночами снегопады обильные, и утром идти бывает трудно. Но к обеду все тает, и путь уже нормальный. А что с раненым?

– Это Даккашев-младший.

– Мне уже сказали.

– Он мой надежный помощник. Две пули в корпус, но там бронежилет спас. У меня то же самое. Тоже две пули. В крестец, может, чуть выше, прямо под мой рюкзачок. Удары чувствительные были, еле удавалось на ногах устоять. Но бронежилет у меня хороший, керамический, не тяжелый и более прочный, чем легированная сталь. Только на обшивку придется заплаты приклеить. А вот Сааду третья пуля пробила шею. Кажется, поврежден шейный позвонок. Артерия, слава Аллаху, не задета, иначе кровь бы полностью из парня вытекла, но нужна срочная медицинская помощь. А где ее найти в этих условиях, да еще при сложившихся обстоятельствах? Нам возвращаться надо, а мы не знаем, что нас на той стороне ждет. Если там опять дорогу перекроют, придется серьезный бой принимать. Наверное, нужно Абали Гирмасолатовичу сына на себе в Грузию тащить. Кроме того, у меня потери. Носильщики, сами понимаете, не вояки. Лягут и будут ждать, когда все закончится.

– Что у вас со временем?

– Спешить мне вроде бы особо некуда.

– Я могу вызвать группу в подкрепление. Правда, на свой страх и риск, потому что они были выделены для действий на своей территории в случае какого-то непредвиденного обстоятельства. Это грузинские командос. Мне их навязали в сопровождение для подстраховки. Но мне такая подстраховка не нужна, и я их оставил в другом лагере. Могу связаться с командиром и вызвать. К вечеру будут здесь. Смогут хотя бы проводить вас несколько километров в глубь территории, чтобы ни на кого не нарваться.

– Что за парни?

– Не знаю. Честно скажу, не знаю. Подготовку сам не проверял. Набирали их из уголовников. Народ, как меня предупредили, отчаянный. Служба в командос идет за тюремный срок, один к одному. Готовил их американский инструктор, он мне их и подсунул. Говорит, что с этими парнями можно в бой идти. Я, вообще-то, словам полковника Морриса верю, он человек ответственный.

– Ну что же. В бой я их, пожалуй, взял бы, – не раздумывая ответил Мухарбеков, – тем более, под вашим командованием. А вот сопровождать караван с золотом, честно говоря, не рискнул бы. Уголовники – они и есть уголовники. Я больше своим уголовникам доверился бы, чем грузинским. В грузинах странным образом уживаются две черты характера, совсем, казалось бы, не совместимые, – жадность и щедрость. Я всегда над этим ломаю голову, но понять не могу. Нет, сопровождать караван с золотом я их не взял бы. Но сейчас, пожалуй, они будут кстати. Я даже готов оплатить им работу. Коммерческий рейс требует оплаты. Вызывайте.

– Кстати, что касаемо золота… Даккашев сказал, что вы хотели со мной поговорить…

– Да, хотел. У меня возникли некоторые трудности с доставкой с Колымы песка. Доставляют, песок уже в дороге. Но сразу большая партия идет в два адреса, и я вынужден ждать.

– В два адреса? – переспросил Камачо.

Лорса Мажитович на несколько секунд замялся, потом все же сказал:

– Меня попросили финансово поддержать исламистское движение в Татарии. Я решил отправить туда сразу семнадцать килограммов золотого песка и самородков. Груз уже в пути.

– Часть оружия тоже уйдет туда? – недовольным тоном поинтересовался подполковник.

– Насколько я понимаю, все ваши действия по сотрудничеству со мной, направлены на одно – на ослабление России как потенциального противника США, – ответил Мухарбеков. – Я правильно понимаю? Волнения на Кавказе ослабляют Россию, и они вам выгодны. А если к этим волнениям добавится новый очаг напряженности, и возникнет он совсем рядом с Москвой, разве это будет вам не на пользу?

Камачо кивнул, соглашаясь, и Лорса Мажитович продолжил:

– Тот груз идет в Татарию, основной груз идет ко мне, то есть к вам, поскольку он в течение года полностью, как я предполагаю, перекочует в ваши руки. Сейчас я вам принес треть того, что должен был принести. Это без аванса следующей поставки. А следующую поставку прошу провести как можно быстрее, и я сразу с вами расплачусь.

– Когда вы ожидаете прибытия своего груза?

– Сегодня они должны были вылететь. Там произошла задержка из-за метели. Пришлось сначала морем плыть в шторм вдоль берега на катере, чтобы добраться до самолета. У меня нет пока последних сообщений, поскольку я не очень надеюсь на сотовую связь…

– Пора переходить на спутниковые трубки.

– Разве они надежнее?

– Их труднее отследить, особенно если оператор иностранец. Кроме того, многие трубки работают со встроенным кодировщиком. Тогда даже сам оператор не в состоянии подслушать разговор. Трубка с кодировщиком стоит на пятьсот баксов дороже, но что это за деньги – пятьсот баксов…

– Спасибо за консультацию.

– Меня интересует не тот момент, когда ваши люди вылетят, а момент, когда они прибудут. У нас с вами, если помните, была предварительная договоренность – сначала поставляется золото, оценивается, а потом уже идет поставка оружия на определенную сумму.