— Можешь последовать за ним? — спросила она.

Майкл шагнул вперед, выставив руку.

 — Оно туманное. Слабое. Оно может оказаться ничем.

Но он все равно пошел, а она последовала за ним. Пот стекал струйкой между лопаток Бекки к центру спины. Майкл останавливался у ожогов, но теперь он шел дальше, двигаясь быстрее по мере того, как они приближались к концу поля и началу леса, который вел к устью реки. Здесь оно чувствовалось сильнее — прилив силы в солнечном свете.

Не колеблясь, Майкл начал пробираться через подлесок, будто тропа была ясно видна. Бекка не видела движения, но могла поклясться, что растения отодвигались в стороны от его ботинок, а ей оставалось продираться за ним через путаницу лиан и шипов. От жары она чувствовала так, будто они пробираются через тропический лес.

Как раз когда она только собралась рявкнуть на него, чтобы он замедлился или заставил листья раздвигаться и перед ней, он резко остановился. Так резко, что она чуть не врезалась в него.

Потом она оторвала взгляд от твердой линии его спины, чтобы посмотреть, что заставило его остановиться.

 — Габриэль, — сказал он, его голос был полон любопытства и облегчения.

Габриэль сидел, прислонившись к дереву. Глаза были закрыты, но они распахнулись, когда Майкл произнес его имя. На нем все еще были темные слаксы со встречи выпускников, но уже мятые и грязные. Где-то по дороге он потерял рубашку, но на нем все еще оставалась белая футболка, такая же мокрая и прилипшая к груди. С его волос стекала вода, прочерчивая линии сквозь грязь на лице. Он выглядел так, будто выбрался из кучи мокрых листьев. Он не двигался.

Казалось, что весь жар в воздухе тянулся к его телу.

 — Ты в порядке? — спросил Майкл.

Габриэль покачал головой.

 — Я потерял их. — Он уперся руками в землю, чтобы попытаться встать на ноги.

Майкл бросился вперед, чтобы помочь ему.

Габриэль оттолкнул его, и это движение было полно такой злобы, что он сам упал обратно на землю.

 — Отойди от меня.

Гнев в его голосе заставил Бекку отступить назад. Жара в лесу будто вспыхивала, треща на ее коже.

 — Да, да. — Майкл поймал его под руки и помог ему окончательно встать на ноги. — Ты же такой сильный.

 — Заткнись. — Габриэль боролся с ним, вырываясь из захвата Майкла, чтобы снова оттолкнуть его. — Заткнись, черт возьми. — Двумя кулаками он ударил Майкла в грудь. — Я ненавижу тебя.

Майкл упал назад, но его руки были напряжены, а ладони стиснуты в кулаки.

Бекка отпрыгнула в сторону. Она едва могла дышать. Жар в лесу был практически невыносимым.

 — Я чертовски ненавижу тебя, — свирепо снова произнес Габриэль. — Сначала мама с папой... теперь Ник... Крис... — Его голос оборвался, и он снова ударил Майкла в грудь. — Ты убил ту девушку. Мы должны были позволить им забрать тебя... мы должны были позволить им...

Боже, сквозь жар, сжимающий грудь, Бекка ощущала его злобу.

Майкл двигался вперед, по направлению к брату.

 — Габриэль...

 — Не прикасайся ко мне. — Габриэль снова его ударил, его голос был хриплым.

Майкл поймал его за запястья и держал их.

Габриэль боролся с ним, выкручивая руки, чтобы ударить брата, снова и снова, уводя Майкла обратно через подлесок. Она слышала каждый удар, чувствовала, как он вытягивает силу из жара в воздухе, направляя ее на удары.

 — Я ненавижу тебя, — с каждым ударом надрывающимся голосом говорил он. — Я ненавижу тебя.

Жестокость отняла у нее последнее дыхание. Она смотрела, впиваясь ногтями в дерево, за которое ухватилась, чтобы устоять.

Майкл поймал Габриэля за затылок, и она знала, что он собирался вырубить его, или опрокинуть на землю, или как-то отомстить. Гнев в воздухе был наэлектризован, шипя на ее коже и моля о свободе.

Но Майкл притянул его ближе и удерживал так, слишком близко, чтобы Габриэль не смог развернуться.

 — Прости, — сказал он, его голос, тихий и грубый, практически затерялся в воздухе. — Позволь мне помочь тебе.

Габриэль замер. Его дыхание было прерывистым. По щекам текли слезы.

А потом он начал вырываться.

 — Да пошел ты.

Майкл усилил хватку.

 — Прости. — Его лицо находилось близко к лицу младшего брата. — Прости.

 — Как скажешь, — фыркнул Габриэль и, стиснув зубы, посмотрел мимо него. — Мне все равно. Тебе все равно.

 — Проклятье, Габриэль! — Майкл встряхнул его. — Я тоже их любил.

 — И что? Родители хотели бы сражаться... они бы сберегли нас... они бы...

 — Я стараюсь! — Майкл вздохнул, и его голос прозвучал натянуто. — Понятно? Я стараюсь.