Бесполезно.

И когда на руки взял, попытался усадить, только зевнула да голову на плече поудобней устроила. Первый глоток Тора сделала, не открывая глаз. И второй тоже. Допив до капли, все-таки проснулась.

– Ты? – В лиловых глазах нет ни страха, ни отвращения.

– Я.

– Спать хочу. – Она обвила руками шею, доверчивый ребенок, который не понимает, что чудом выжил вчера. – Очень.

– Знаю, найденыш. Сейчас ляжешь.

Виттар сбросил штору на пол. Кровать мягкая. Белье чистое. И в комнате не жарко.

– Здесь сиренью пахнет… я люблю сирень.

– А еще что?

– Еще шоколад… и лакричные конфеты. Но мне их не покупали. – Девушка отпускает его с явной неохотой.

– Почему?

– От них зубы портятся, – вздохнула она. – Я не больно тебя вчера укусила?

Укусила? Вчера? Да, в его сне было что-то такое…

– Не больно. – Укрыв ее одеялом, Виттар поцеловал в щеку. – Отдыхай.

– А ты уйдешь?

– Ненадолго.

Если Виттар правильно понял схему, то скоро за ним пришлют. Лишь бы Тору грохотом не разбудили.

– Не уходи. Мне страшно, когда ты уходишь. Хильда говорит, что я глупая…

– Кто такая Хильда?

– Это тоже я, только лучше… она сильная. Я ее придумала. Раньше. Давно. Она меня защищает. – Не от Виттара. – Она говорит, что тебе нельзя верить. Ты все равно нас бросишь. – Тора зевнула в подушку. – Но в другой раз, не сегодня, ладно?

– Ладно.

Она ухватилась на большой палец Виттара:

– Посидишь еще?

– Посижу. Только ты засыпай. Когда проснешься, я уже буду дома. Что тебе принести? Шоколад?

Тора не ответила. Она спала, крепко и спокойно.

– Неделя. – Стальной Король прибыл лично.

Высокая честь? Отнюдь, скорее уж знак доверия, за которое Виттар был благодарен.

– Две, а то и три. – Из окна видно оцепление. Гвардейцы, правда, на оловянных солдатиков похожи, одинаковые фигуры в ярких мундирах.

Лучше вовсе обойтись без Торы.

– Ты же понимаешь, что это слишком долго. – Стальной Король подошел к окну и, окинув оцепление взглядом, сказал: – Они пока останутся. Пусть думает, что у него получилось.

Почти. Малости не хватило.

Королевский доктор почти слово в слово повторил то, что Виттар уже слышал, разве что от лауданума настоятельно рекомендовал отказаться. И почему-то запретил корсет.

– Он наглый. – Король решительно задернул портьеры, и это тоже правильно: за домом наверняка наблюдали. – И везучий, если только сейчас прокололся… и да, мой друг, полагаю, ты снова прав, он метит на мое место.

Казалось, данное обстоятельство нисколько не задело его величество. Остановившись перед зеркалом, король принялся оправлять сюртук унылого серо-зеленого цвета, скроенный по фигуре. За время поездки он успел изрядно измяться, пойти складками и ныне сидел на правителе криво.

– Вот только его ли это идея…

Король раздраженно дернул рукав, из-под которого выбивалось кружево манжет.

– В любом случае мальчишку следует убрать. И неделя, Виттар. Дольше он не выдержит.

Оставалось еще кое-что, в чем Виттар не мог не признаться:

– Я не уверен, что справлюсь. Он очень силен.

Достаточно силен, чтобы вообразить, будто сможет бросить вызов королю и победить.

– За вами присмотрят. И да, я знаю, о чем ты хочешь поговорить. Если за неделю не передумаешь, то я не стану возражать. Только, прошу, подумай хорошенько. Чувство вины – не то, на что стоит ориентироваться…

Райгрэ не обманул. Он действительно был рядом, когда Тора проснулась. Сидел у кровати и разглядывал ее.

– Доброе утро, точнее, вечер уже, – сказал райгрэ, протягивая веточку сирени. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо.

Только есть очень хочется. Пожалуй, Тора в жизни не испытывала такого голода, даже сирень, белая, с восковыми лепестками, почему-то выглядела съедобной. И Тора, отщипнув цветок, отправила его в рот. Горький!

– Проголодалась? Не вставай, я сейчас принесу…

Встать все-таки пришлось, хотя бы затем, чтобы заглянуть в ванную комнату. Девушка испытывала странную слабость, словно после долгой болезни, и спать опять хотелось, пусть и не так сильно, как утром. Она, кажется, позволила себе больше, чем должна бы…

Райгрэ вернулся раньше, чем Тора предполагала. И, наверное, хорошо, потому что голова вдруг закружилась, и Тора поняла, что еще немного – и упадет. Она стояла, опираясь руками на стенку, и уговаривала себя сделать шаг.

До кровати всего три.