– Они еще не думают. Они… истолковывают факты.

– И тебя могут…

– Нет. Меня не тронут. Хотели бы, но обвинение в предательстве требует веских доказательств. Поэтому мне позволили остаться.

– Здесь?

– Да. Видишь ли… – Ей нельзя рассказывать все, но кое-что следует. – После того как ты исчезла, я вел себя не совсем адекватно. И чем хуже становилось, тем больше появлялось странностей. Их истолковывали весьма определенным образом. По официальной версии, я болен… душевно.

– Что? – От удивления Эйо забывает обиду. – Они решили, что ты сумасшедший?

– Именно.

И собрались лечить. И не будь Виттар столь упрям, вылечили бы.

Оден предполагал, что его похороны были бы пышными. И речей хвалебных прозвучало бы немало. О героизме, терпении и невосполнимых потерях.

– Но ты же…

– Это хороший предлог, Эйо, чтобы держать меня в стороне от города. И… и да, за мной присматривают. Если вдруг покажется, что я представляю опасность для короля, то меня ликвидируют.

Некролог, вероятно, уже приготовлен.

…после долгой изнурительной болезни…

– Тебя снова заперли, да? – Она устраивает голову на плече и снова делится теплом.

– Да.

– И меня с тобой? – Эйо водит пальцем по ладони Одена, словно начисто перерисовывая линии.

– Да.

– И как надолго?

– Лет на десять… может, дольше.

И обстоятельство это не могло не радовать Одена.

– Если бы мне не было так плохо, – Эйо отвернулась и убрала руку, – я бы решила, что ты все это выдумал. Только… Оден, я не злюсь на тебя. Я понимаю, что ты не всесилен. И получилось так, как получилось. Но просто не хочу повторения. Ты ведь не можешь пообещать, что это не случится снова?

– Могу, но боюсь, что слово сумасшедшего ничего не стоит.

– Виттар, ты же понимаешь, что, если бы я действительно в чем-то подозревал твоего брата, он бы уже был мертв, – заметил Стальной Король. – Все, что происходит, – исключительно временная мера. Предосторожность, не более. И не касайся дело Одена, ты сам бы на ней настоял.

Пожалуй, Стальной Король прав.

Сегодня он выглядел почти хорошо. Он сидел у окна и жмурился, но не спешил задергивать тяжелые портьеры. За толстым двойным стеклом, расчерченным стальной оплеткой, виднелись восточное крыло дворца и кусок парка.

Треугольники газонов. Ромбы клумб и сложный цветочный орнамент.

Статуи.

Фонтаны.

Дорожки, выложенные желтым камнем.

Геометрическая гармония.

– Пусть пройдет время…

– Сколько?

– Месяц… два… три… – Дыхание короля оставалось на стекле прозрачной пленкой влаги. – Я доверяю тебе. И если ты сейчас скажешь, что совершенно уверен в своем брате, что не допускаешь и мысли, будто Оден способен причинить мне вред…

– Осознанно – нет.

– Осознанно. – Король подчеркнул это слово. – Но ни ты, ни я не знаем, как глубоко она забралась. Возьми хотя бы историю с этой девочкой…

Еще одна проблема, которую Виттару предстояло решить в самом ближайшем будущем.

– Оден зависит от нее. – На тыльной стороне ладони правителя проступило красное шелушащееся пятно, метка, которая в скором времени исчезнет, как исчезают иные призраки былых ран. Когда-нибудь живое железо зарастит все.

Когда?

– Как и она от него. – Виттар отвел взгляд.

– Именно. И эта связь тебя… не удивляет?

Мягкое слово, обтекаемое. Пожалуй, эта связь вызывает много эмоций, и удивление – не главная из них.

– Девчонку проверили.

Альва. Наполовину.

Дитя Камня и Железа. Наполовину.

Светловолосая. Зеленоглазая.

Почти сгоревшая, ей немного оставалось, но упрямо отталкивавшая руки Виттара. Ее жара хватило, чтобы согреть Одена, а значит, Виттар будет терпеть это недоразумение и сделает все, чтобы она жила и была по возможности довольна жизнью.

– Проверили, – снова согласился король. – И сочли не представляющей опасности. Я знаю. Только… помнишь Саварж?

Не крепость, но город, добровольно перешедший под руку короля. За полтора года до окончания войны, за год до вылета черных драконов.

Открытые ворота. Улицы.

Парад и речи.

Губернатор, который сгибался не то от избытка подобострастия, не то под тяжестью собственной цепи. И бархатная подушка с золотыми кистями, на которой возлежал символический ключ.

Бал в ратуше.

Светлое местное вино, легкое, казавшееся таким… неопасным.

Тосты во славу короля. Предвечной жилы. За успех похода…

Жареные перепела. Ягнячьи ребрышки в ежевичной подливке. Седло тура. И голова же его, которую выносят на посеребренном блюде. Рога зверя обернуты фольгой, а в глазницы вставлены куски хрусталя.