Вероятно, потому, что я перебралась в отдельную спальню, а Оден не стал возражать.

Мы больше не ссорились.

Мы не помирились.

Мы просто сосуществовали рядом, и я изо всех сил пыталась удержать равновесие. Оден в свою очередь не нарушал его. Но мы оба знали, что надолго нас не хватит.

– У тебя не получилось, да? – Мне неудобно обсуждать Одена с братом.

– Как сказать… – Брокк вздохнул.

А перчатка из тонкой лайки мягкая, нежная, почти как кожа.

– Эйо, я не знаю, как ты отнесешься, но… Король решил, что брак – наилучшее решение вопроса.

Брак?

Это… это получается, что я… я и Оден…

Или Оден и я…

– Эйо, – Брокк заглянул мне в глаза, – отказать королю я не имею возможности.

Это я понимаю прекрасно.

Я просто растерялась. Я… я не хочу замуж! Не так, чтобы по чьему-то распоряжению, исходя из вопросов целесообразности.

– Когда со мной произошло… несчастье… – Он все же снял перчатку и потянул рукав вверх.

– Дай сюда.

Эта рубашка особого кроя, где левый рукав был короче правого, да и манжет лишен. Зато снабжен тремя массивными пуговицами, удобными в захвате.

– Неточность в расчетах, и опытный образец взорвался. – Брокк вытянул руку, позволяя разглядеть ремни креплений и обожженную, скованную многими шрамами кожу. – Мне повезло выжить, но руку отсекло начисто. И кровью не истек чудом. Но хуже всего, что я стал калекой.

– Ты не…

– Нет, Хвостик, помолчи. Я уже не мог защитить род. Дед был слишком стар. Я… да меня любой щенок порвал бы в клочья… ну не любой, но те, кто готов был бросить вызов, давно вышли из щенячьего возраста. Конечно, они ждали, когда я встану на ноги. Такая, знаешь, иллюзия честного боя…

Я гладила шрамы, касаясь и металлических патрубков, пусть и не слышала живого железа.

– Хуже, что уступить место некому. Варт слабее меня и трусоват, предпочитает откупаться. Каст и вовсе драться не умеет…

Имена ничего мне не говорят. Кажется, это двоюродные братья… или троюродные.

– Я рассчитывал на Сурьму, у нас была договоренность о свадьбе. Но они разорвали помолвку по причине моей… недееспособности. – У него дернулся уголок губы. – Решили, что и без свадьбы подомнут. И у них получилось бы.

– Это ведь вторая помолвка?

– Вторая. После нее я как-то… успокоился, что ли. Не везет мне с невестами. Но не в этом дело. Эйо, я не знаю, что стало бы со мной и нашим родом, если бы не защита короля. Я, наша семья, наши земли и сородичи неприкосновенны.

Но взамен король вправе потребовать полного подчинения. Хотя, насколько я понимаю, он и без того вправе требовать полного подчинения от всех и каждого на землях Камня и Железа.

– Это не милосердие. – Брокк опустил руку. – Королю нужны мастера, и я… говорят, что я лучший. Возможно, и так. Это оставляет за мной какую-то свободу. Но в некоторых вопросах перечить… неблагоразумно.

– То есть мне придется выйти замуж?

– Теоретически я могу отказать, но по очень веской причине.

– Например?

Если бы такая причина была, Брокк бы ее использовал.

– Например, неоправданная жестокость, которая может являться симптомом нестабильности.

– Оден не жесток!

– Он не бил тебя? Не унижал? Не оскорблял словами или действием? – Брат спрашивал, внимательно за мной наблюдая. Неужели опасался, что я промолчу? – И последнее: ты можешь сослаться на его душевное нездоровье и потребовать медицинского освидетельствования.

Это даже не унижение, а… не знаю.

Но я так не поступлю с Оденом. И, отведя взгляд, я спросила:

– Этот брак как-то… поможет тебе? И нам…

У меня тоже есть род. Наверное, правильно будет подумать о его интересах тоже. Как Оден тогда объяснял? Помимо желаний есть и ответственность.

– Да. Дом Красного Золота силен, и родство с ними – само по себе защита.

Что ж, если попытаться мыслить здраво, то…

Оден не слишком обрадуется новости, помнится, у него были собственные представления о том, что есть брак и зачем он нужен. И я в светлый образ невесты никак не вписывалась.

– Не волнуйся, – я застегнула пуговицы и помогла натянуть перчатку, – я не опозорю тебя.

– В этом я ни на секунду не усомнился. – Брокк щелкнул меня по носу. – Возможно, этот твой… и вправду не самый худший вариант. Говорят, что он порядочный… был, во всяком случае. Раньше. А теперь…

– И теперь тоже. Брокк, он не сволочь. И не сумасшедший. И не предатель. И… и ему сейчас нелегко, возможно, хуже, чем мне. Мне-то вообще жаловаться не на что.

Мой братец фыркает.

А потом и вовсе смеется, запрокинув голову. От его голоса срываются с яблонь грачи. Черные, солидные, они взлетают, описывают круг и вновь возвращаются к деревьям, чтобы собрать с урожая птичью дань. Солнце яркое. Небо чистое.