– И обе стороны участвовали в ритуале совершенно добровольно? Без принуждения?

– Да, но…

Король остановил Брокка жестом:

– Однако ни твоя сестра, ни Оден не имели понятия о некоторых… нюансах ритуала?

Виттар мог бы поклясться, что королю данное разбирательство доставляет немалое удовольствие.

– В частности, о том, что его многократное… повторение способствует стабилизации источника. Более того, привязывает источник к… тому, кто его открыл…

Брокк хмурится.

Не скалится, держит себя в руках, вернее, в руке, пальцы которой сжались.

– …и наоборот.

Оден не выживет без девчонки, в этом вся суть, а остальное – детали.

– Насколько я понимаю, – завершил речь Стальной Король, – в данном случае выбор не так и велик.

– Моя сестра не будет игрушкой для… – Брокк осекся, и пальцы со скрипом разжались. – Я не позволю использовать ее…

– Тогда она умрет. – Виттара и злило упрямство этого калеки, и восхищало. Оно было алогично, и в то же время чутьем Виттар понимал – правильно.

– Выход очевиден… – Передать девушку под опеку рода Красного Золота. В конце концов, ее никто не собирается обижать. – Если эти двое так нужны друг другу и если эту связь нельзя разорвать, не причинив вреда, то следует смириться с неизбежным. И заключить брак.

После этой фразы воцарилась напряженная тишина.

Стальной Король вытянул руки, обнимая резных львов на подлокотниках кресла.

– Но… – Брокк стянул перчатку, под которой обнаружилась железная кисть.

Виттару доводилось слышать о несчастном случае, произошедшем еще до войны. И еще о том, что молодой мастер предпочитал скрывать увечье, которое пошатнуло позиции и без того не самого сильного рода. Если бы не вмешательство короля…

– Для твоей сестры, полагаю, это лучшая партия из возможных.

Брокк мотнул головой, не то соглашаясь, не то запирая в себе возражения.

– Этот брак укрепит позиции твоего рода, не говоря уже о том, что опасениям не останется места. Девушка будет защищена настолько, насколько это возможно.

Железные пальцы бесшумно разжались, и Виттар увидел каплю масла, стекающую по тыльной стороне ладони.

– Что же касается Одена, то я готов выслушать твои, Виттар, аргументы. – Король коснулся кончиками пальцев подбородка и кивнул, позволяя говорить.

– Она наполовину альва.

– Это сложно не заметить, но… она признана родом. Виттар, ты же не станешь отрицать, что твой брат не в том положении, чтобы выбирать. Его… болезнь в глазах многих столь же сомнительна, как и лекарство от нее.

И среди высших невесты для Одена не найдется.

Но есть же малые дома, и… и формально альва относится к такому.

– К тому же, если я правильно понял, им требуется постоянный контакт, в том числе физический. И как ты себе представляешь жизнь… втроем?

Король сказал все, что хотел сказать.

– Объявление о помолвке напечатают в ближайшем номере «Светской хроники». Со свадьбой тоже затягивать не стоит. Полагаю, недели две – достаточный срок…

Достаточный для чего?

Чем больше Виттар думал, тем меньше ему нравились собственные мысли.

Чистая кровь.

Оден. Альва.

Свадьба.

Преступление.

И спокойный, даже умиротворенный взгляд короля.

К концу недели я вполне освоилась в поместье.

Здесь было… хорошо.

Старый дом и глянцевая крыша, за которую цеплялся виноград, но, не удерживаясь на гладких ребрах черепицы, сползал. Стены из крупного камня. Окна. Дичающий сад, в котором как раз выспевали яблоки. Их медвяный аромат мешался с терпким запахом кошеной травы, и я, забираясь на низкие ветви, дремала.

Оден держался рядом. Он усаживался под деревом, обычно с какой-нибудь книгой – библиотека при доме была весьма обширная, – и читал. Когда вслух, когда про себя. Ближе к полудню нас находил управляющий, мелкий суетливый человек, который изо всех сил пытался казаться солидней. Он рядился в твидовые костюмы и ботинки на толстой каучуковой подошве, отчего походка его делалась неуверенной, качающейся. На сгибе локтя он носил трость, а в кармане – монокль, которым, правда, пользовался редко.

Управляющий полагал своим долгом приносить обед лично.

В огромной плетеной корзине находилось место для скатерти, которая торжественно расстилалась на траве. Следом появлялись тарелки и все то же порядком раздражавшее меня столовое серебро.

– Положено, – ответил управляющий, когда я спросила, зачем оно здесь. И еще посмотрел так искоса. Его определенно мучило любопытство, но неприязни я не почувствовала.

Он расставлял закуски и вынимал глиняные горшочки с горячим, вздыхая, что, если бы господа соизволили перебраться в дом, кухарка порадовала бы действительно приличным обедом…