Шрифт:
– Какое?
– Карпов буду разводить. Зеркальных.
– Лучше форель. – Как-то не увязывается у меня в воображении Оден с зеркальными карпами.
– Чем лучше?
– Ну… благородней, что ли.
– Аргумент. – В шею дышать не прекращает, но, коснувшись носом уха, шепчет: – Спи.
Сплю. Придремываю, закрыв глаза и почти успокоившись.
Дыхание горячее и какое-то… нежное.
Больше не было ямы. И темнота тоже отступила.
Травы. Старая терраса осколком дома, который находился где-то вне сна. Запах дерева и сена.
Вот только звук остался.
– Это чтобы совсем уж резко обстановку не менять, – сказала королева Мэб. – Видишь, как я о тебе забочусь?
Оден отвернулся. Попытался. Но куда бы он ни поворачивался, снова видел ее, иную, нежели обычно. Босоногую, в простом платье, с распущенными волосами.
И вместо короны Лоз и Терний – венок из ромашек и васильков.
Еще одна ложь?
– Почему? Думаешь, мне сложно сменить обличье? – Она сидела на перилах, за которыми открывалось серо-сизое травяное море. Волна катилась за волной, тянулась к бледной руке, выпрашивая королевскую ласку. – Кстати, это то, что вокруг тебя. Мне показалось, что ты захочешь увидеть.
– Что тебе от меня надо?
Она не уйдет, пока не получит то, за чем явилась.
– Тебя. – Королева покачивала ногой, и белая ножка ее то показывалась в складках платья, то исчезала. – Ты же знаешь. Ничего не меняется…
– Я больше не твой.
– Пока еще не совсем мой, – уточнила королева. – Но ведь игра продолжается… зря ты дал это обещание.
Она – мираж. Плод воображения.
Голос его больного разума.
– Если тебе так больше нравится думать. Но обещание все равно зря дал. Для вас обоих будет лучше, если ты пойдешь до конца. Это ведь не сложно – убить. Резать необязательно, только глупцы полагают, что чем больше крови, тем верней ритуал.
– Прекрати.
– Не перечь королеве. – Она вытащила из венка ромашку и принялась отщипывать белые лепестки. Ветер подхватывал их и уносил, скрывая между волн. – В конце концов, это просто неприлично. И небезопасно. Ты же не хочешь вернуться в яму?
Взмах руки, и больше нет травяного моря.
И той, другой королевы.
Но яма, такая знакомая, родная почти уже яма. Оден проводит по стене ладонью, удивляясь тому, что помнит каждую трещину, каждую выбоину, каждый камень, вросший в эту плотную чужую землю. В его снах яма реальна.
– И боль, уверяю тебя, тоже. Ты ее почувствуешь, если я захочу.
Белое платье сливается с белой кожей, и королева Мэб выглядит нагой.
– Я тебя выпустила, но я тебя не отпускала. Не забывайся.
Сон. Просто сон. А любой кошмар можно выдержать, даже тот, в котором королева Мэб подходит настолько близко, что через смрад ямы пробивается ядовитый аромат ее туманов.
– Ты же не хочешь в следующий раз очутиться в пыточной? – Острый янтарный коготь касается века. – Или решетку вспомнить… Видишь, вот мы и достигли согласия. – Коготь описывает полукруг. – А резать горло действительно не стоит. Лучше шею сломать. Безболезненно. Милосердно. И быстро. Она и почувствовать ничего не успеет.
– Нет.
Коготь замер. Ей достаточно слегка надавить, и острие пробьет веко, войдет в глазное яблоко… И что? Оден все равно слеп.
– Ты забавный. Вы оба меня умиляете неимоверно. Но подумай, а если тебе будет мало? В девчонке силенок – капля. И много ли прибудет? Не знаешь, верно? И хватит ли этого, чтобы снять мои метки? Вернуть зрение? Шанс на прежнюю нормальную жизнь? – Королева убирает руку. – Ты вообще думал о том, что тебя ждет? В перспективе, так сказать. Вернешься домой и… дальше? После того, как уйдет радость первой встречи, если, конечно, тебе будут рады. Твой брат… каким он стал?
– Неважно.
– Да? Я запомню. Кстати, ты никогда не задумывался, насколько твоему брату выгодна твоя смерть? Или, скажем, долгое отсутствие… или возвращение в нынешнем виде… он ведь получил и дом, и стаю, и право всем распоряжаться, которое не уступит калеке. А ты, Оден, готов примерить шкуру ведомого? Всегда и во всем подчиняться вожаку?
Нельзя слушать, что шепчут туманы.
Лгут. Рисуют миражи на белых простынях. Стоит вглядеться в молочную взвесь, как потеряешь разум. Оден его уже потерял, где-то там, в яме.
Но днем он почти нормален.
А сны… всего-навсего сны. Даже если в них можно чувствовать боль.
– Послушай моего совета. – Королева наклоняется, и темные волосы ее ложатся на грудь Одена, давят. Они не ощущаются волосами, скорее уж выводок болотных гадюк. – Убей девчонку.
Королева Мэб исчезает, а Оден остается.
Яма держит.
Грязь. Вонь. И решетка над головой. Неторопливые шаги, которые то и дело замирают. И сапоги скрипят иначе. Верно, третий новые купил, а они жмут, вот он и останавливается, давая ногам отдых.