– Видите?

Крайт прижимал к груди нечто сложное, стеклянно-металлическое, ощетинившееся патрубками и каменными иглами.

– Поставь своего…

– Это для поисков, – пояснил Крайт и, встав на колени, выпустил существо. Во всяком случае, оно казалось довольно-таки живым.

Бронзовая сороконожка, чей панцирь сиял и переливался. Тонкие конечности с трудом удерживали слишком грузное тело. Но вот внутри что-то щелкнуло, и чешуйки панциря поднялись, выпуская тончайшие стебельки-паутинки. Одни были выше, другие ниже, и вот уже сороконожку окружило облако шевелящихся шелковых нитей.

– Ее можно настроить на определенный образец… – Крайт не спешил подниматься. – Она очень чувствительная… даже на большой территории. А если зону поиска ограничить, то чувствительность возрастает.

Сороконожка не спешила двигаться, она раскачивалась, и пушинки клонились то влево, то вправо.

– Как десяток самых лучших ищеек… я ведь слышу все и сразу…

А сотворенное Крайтом существо – одну-единственную ноту в симфонии мира.

– Сначала я пробовал искать вашего брата, – Крайт протянул руку, и сороконожка защелкала, словно жалуясь на что-то, – но параметры очень размытые…

Но на этом эксперимент закончен не был, иначе Крайт вряд ли бы рассказал об опыте, который считал неудачным. Все-таки щенок и сам неспособен адекватно оценить то, до чего доходит.

– Я настраивал… на вас вот… всегда показывала, где вы есть. И еще на других тоже… и на королеву. – Последние слова он произнес шепотом и торопливо пояснил: – Мне подумалось, что если она где-то след оставила, то это место будет опасным. И надо предупредить…

– Нашел?

– Вот. – Он ткнул в красную паутину, раскинувшуюся от холмов. – Там еще долго эхо стоять будет. А здесь что-то другое…

Судя по карте – топи, в которые определенно лезть не стоит.

Следующее красное пятно – Карийская пустошь, где до сих пор нет надежных троп.

О да, королева оставила изрядно подарков тем, кто пойдет по землям лозы. И нынешняя карта – дорогой подарок.

– Но самое странное – это тут. – Крайт указал даже не на нить – на несколько алых точек, которые Виттар принял бы за случайные капли краски. – Я не сразу внимание обратил. Ну она вроде как нашла точку… – сороконожка медленно поползла по паутине – и ее отметила. А потом вдруг отметила ту же точку, но совсем рядом… я подумал, что просто слабый след, расплывчатый, она же примерно место показывает. Но еще через пару дней опять… и вот снова.

Зависнув над пятном, сороконожка судорожно шевелила конечностями и раскачивалась. Шелковая паутина облепила тело, и существо выглядело озадаченным.

– Если бы след был совсем уж слабым, она бы не услышала. Получается, что вроде бы и не слабый… и на месте не стоит.

Аномалия.

Та самая аномалия, которая движется.

– И ночью она его легче находит. А днем бывает, что и не слышит вовсе.

Крайт замолчал. Хмурый. Недовольный или скорее взбудораженный. Он желал получить разгадку, желательно прямо в сей миг, но Виттару нужно время.

От точки к точке… дорога?

Но дороги в стороне, а с ними и города, городки, гарнизоны. А здесь что? Лес? Не из исконных, отмеченных алыми пятнами, но обычный настолько, насколько в той стороне может быть обычен лес.

Равнина…

Предгорья. Чаша Долины на пути… а за чашей – Перевал.

И не к нему ли движется аномалия Крайта?

Но почему таким странным путем… и что будет, когда эта аномалия достигнет цели?

– Она ведь не может вернуться, правда? – Для Крайта королева Мэб – воплощение зла, иррационального, размытого, но меж тем вполне реального, чтобы испытывать страх.

– Не может.

Но это не значит, что королева неспособна нанести удар.

С нее станется уничтожить мир по своей прихоти.

Что ж, грядущий разговор с королем будет непростым. Но до встречи Виттар желал бы выяснить еще кое-какие детали по порученному ему делу.

Королевская академия изящных искусств располагалась в старом трехэтажном здании. Драгоценной мантией покрывала его глянцевая зелень плюща, и стрельчатые окна отливали на солнце, словно камни, эту мантию украшающие. Корону из трех декоративных башенок увенчивали флюгера. За пышными гривами кустов скрывались хозяйственные постройки, домик смотрителя и узкие длинные корпуса для учеников, которым было дозволено проживать при Академии.

Крайт, позабыв о солидности, крутил головой. Это детское любопытство забавляло Виттара, потому он и не одергивал щенка.

Все-то ему интересно.

И высокая ограда, чьи стальные прутья завершались остриями в виде королевских лилий, и ворота, распахнувшиеся с похвальной поспешностью, и широкая аллея, по которой неторопливо катился экипаж: Виттар не сомневался, что о его появлении доложат и ректор найдет время встретить гостя лично. Крайт же разглядывал тяжелые старые каштаны, которые, впрочем, отцвели. И лавочки в тени каштанов… и студентов на этих лавочках…