Войны больше нет, но есть ли в Долине мир? И если есть, то для всех ли?

– Год, значит. – Оден ласкает шею, и я запрокидываю голову. – Это много. Достаточно, чтобы навести порядок. И если там действительно встал гарнизон, то нам повезло.

Ему – возможно.

Но говорить не хочется. Я закрываю глаза, позволяя себе расслабиться. Его пальцы скользят по горлу, с каждым разом опускаясь все ниже, на волос, на нить, но в этой неторопливости есть своя прелесть.

Меня, кажется, дразнят.

– Когда случается прорыв… например, при осаде, – голос у Одена низкий, – то избежать некоторых… инцидентов невозможно.

Вторая рука оказывается под рубашкой.

– Война не бывает доброй, Эйо.

Это я и без него знаю.

– Но когда территория занята – дело другое. И свои, и чужие должны знать, что закон по-прежнему в силе. И что за преступлением последует наказание. Вне зависимости от того, кто это преступление совершил.

Ну да… наверное, при нем было именно так. И Оден наивно полагает, что все остальные сделаны по его образу и подобию. Но спорить не стану.

Рука подымается. Шершавые подушечки пальцев едва-едва касаются кожи.

А Оден невозмутимо продолжает говорить:

– Только так возможно удержать равновесие. Особенно если ты пришел надолго…

Он все-таки замолкает и, наклонившись, целует шею. И очень-очень нежно, доверительно шепчет:

– Если вести себя иначе, мелкие конфликты обязательно перерастут в крупные… а с ними разобраться куда как сложнее.

Большой палец вычерчивает полукруг под грудью…

– Не бойся, моя радость.

Чего именно в данный момент не бояться?

– Ты ведь будешь со мной. А меня никто из наших тронуть не посмеет.

Мне бы его уверенность.

– Мы просто попадем домой много быстрее.

Он – точно. Я – возможно.

– Все хорошо?

Оден останавливается, позволяя мне сделать выдох. Но это еще не значит, что он позволит уйти.

– Да.

Мама бы эти игры точно не одобрила. Папа, скорее всего, понял бы… но больше нет ни папы, ни мамы. И вообще, может статься, никого, кроме Одена, с которым мы, вероятно, расстанемся куда раньше, чем я предполагала.

Но об этом я думать не стану.

Не сегодня. Не сейчас.

Повернув голову, я дотягиваюсь губами до белой шеи, которую так и не взял загар. На коже еще вьется узор из шрамов, а на вкус она солона, как те камушки, которые мы с друзьями собирали на пляже в детстве. Тогда нам они казались вкуснее сладостей из лавки найо Руами.

А Оден вдруг замирает.

– Скажи, место действительно так уж важно?

О чем он… ах да.

– Важно. Мертвое, как то поле, выпьет меня досуха. А живое – наоборот… и чем больше оно живое, тем больше я смогу взять. – И отдать Одену. В этом же весь смысл. – На Лосиной Гриве открываются ключи. Чистая вода. Чистая земля. Она поделится силой.

Если повезет, я услышу зов. Поэтому Оден прав – сейчас следует остановиться. Но когда он встает и уходит, мне становится обидно почти до слез.

Все-таки привязалась, глупая Эйо.

Вместо того чтобы плакать, возвращаюсь к костру, к сапогам, уже изрядно продымившимся, но еще мокрым, и обычным ежевечерним заботам. И то время позднее, а вставать придется с рассветом.

Чем раньше дойдем – тем оно лучше.

Возвращение Одена я прозевала. Он двигался совершенно бесшумно, не специально, предполагаю, но в силу привычки. И на сей раз место занял по ту сторону костра.

– Кажется, я немного переоценил свою выдержку. – Это не извинение, скорее уж объяснение. – Эйо… – Огонь окрашивает его лицо в багряные тона. – Если вдруг окажется, что дома тебе… не очень рады, ты позволишь о тебе позаботиться?

– Из чувства долга?

– Нет.

Я жду продолжения, и Оден подчиняется:

– Я хочу, чтобы ты и дальше была со мной.

– В качестве кого?

Скользкий вопрос, и ответ очевиден для обоих: в качестве любимой игрушки.

– Ты хотела дом. У тебя он появится. Ты больше не будешь ни голодать, ни нуждаться, ни подвергать свою жизнь ненужному риску. Если появится желание заниматься чем-либо, я не буду препятствовать. Равно как если и не появится.

Чудесное предложение. Вот только тянет вытащить из костра ветку и со всей дури опустить ее на эту светлую голову. Глядишь, в ней что-нибудь и прояснилось бы.

– А твоя невеста что скажет?

– Забудь о ней.

Ну да, где уж даме из высших обращать внимание на такую досадную мелочь, как я. А мне уж и вовсе по статусу не положено над подобными вещами задумываться.

И ведь в чем-то он прав.

Он действительно даст мне дом, такой, который я захочу, и защиту. Не нужно будет прятаться, выживать, думать о том, где и как я проведу завтрашний день.