Шрифт:
Тлеукул внимательно выслушал сбивчивую речь Болатбека и сказал:
— Твой дед Абишбай — хороший и честный человек, все его уважают… Но вот только доверчивый он слишком. Как в старину заведено было, так и живет… Да простит он меня за такие слова… Я тоже раньше доверчивый был, смолоду… Погляди на мою деревяшку… — Он выставил вперед левую ногу. — Если бы мулла умел лечить, я бы не остался без ноги… А ведь он получил тогда от меня моего скакуна и единственную дойную корову.
— Я думал, вы были ранены, Тлеукул-ага, — сказал Болатбек.
— Да, был. Десять с лишним лет с тех пор прошло. Тогда у нас в Семиречье жестокие бои шли. С басмачами… Ты в те годы по юрте еще ползал. Как ягненок однодневный.
— Нам в школе рассказывали, я знаю.
— Тогда меня и подстрелили… В ногу… Вот сюда. — Тлеукул нагнулся, постучал по деревяшке. — А жара стояла — вся земля потрескалась… Врача у нас в отряде не было, отправили меня в аул… Думал — само заживет, да получилось плохо. Привели ко мне добрые люди муллу. Три дня надо мной молитвы читал — не помогло. Хуже стало… Почернела нога — глядеть страшно… Конечно, бывает, что мулла ученый, в болезнях разбирается. Тогда и помочь может: не молитвой, а травами, настойками разными. Мне вот такой не попался… И других мулл приводили… Добро все выманили, а толку никакого… Как колодец посреди степи — копают, копают, а воды и пригоршни не показывается…
— А если нарочно они? Потому что вы за красных были?
— Кто знает, может, ты и прав. Я ведь враг для них… Или впрямь верили, что молитвами помогут. Среди них и честные тоже ведь есть… Чуть не умер я тогда.
— Кто же вас вылечил?
— Спасибо, в Алма-Ату отвезли, в больницу. Я там с полгода лежал. Сам, вот видишь, живой, а ногу спасти не могли. Поздно было.
Болатбек прикусил палец, задумался.
— Тлеукул-ага, — сказал он потом, — я хотел вас спросить… Дедушка не хочет врача звать — говорит, раз мулла не помог, никто уже из людей не поможет. А я все-таки позову… Как вы скажете?
— Я тебе, сынок, так отвечу. По нашим обычаям, сам знаешь: слово старшего — закон. Перечить нельзя… Но сейчас ты правильно рассудил. Я тоже, если бы знал, что так плохо, давно бы за врачом поехал… Надо, надо ехать, не терять время…
В тот же вечер Болатбек, набравшись духа, сказал Абишбаю:
— На рассвете в Каскелен поеду.
— Зачем? Что еще надумал?
— Врача для бабушки привезу.
Абишбай молчал, покачивая головой. Он не рассердился на Болатбека, а тихо сказал:
— Далеко, Болат. Врач не поедет в такую даль.
— Как же не поедет, когда бабушке так плохо!
— На все воля Аллаха…
— Все равно поеду! — сказал Болатбек, сам удивляясь своей смелости.
Дед ничего не ответил, только отвернулся.
Молча они легли спать, и Болатбек долго не мог уснуть, хотя старался изо всех сил: ведь завтра надо было встать как можно раньше. Он слышал, что дед все время ворочается на своей подстилке, кашляет — тоже не спит…
Болатбек проснулся, когда уже совсем рассвело. Деда в юрте не было.
— Как же я? — ужаснулся он. — Думал чуть свет выехать — и проспал. Не зря говорится: сон это первый враг. Бабушка! — позвал он.
— Что? — отозвалась Аккыз еле слышно.
— Как твое здоровье сегодня?
— Лучше, мой жеребеночек, намного лучше.
— Потерпи еще чуть-чуть, ладно? — шепнул Болатбек. — Я скоро доктора привезу…
И, не дождавшись ответа, выскочил из юрты. Он знал, где возьмет лошадь: помчался прямо к Тлеукулу.
Поздно вечером Болатбек и Тлеукул вернулись с врачом.
Аккыз уже умерла…
10
— Салам, Кадыркул!
— Салам, Болатбек! Хорошо, что опять встретились.
— Не забыл нашу клятву?
— Нет, что ты!
— Как живешь, Кадыркул?
— Какая у меня жизнь! Все одно и то же. За овцами целый день хожу, а приду домой, по хозяйству заставляют. Каражан и его жена без работы не оставят… И без синяков… Удачен тот день, когда ни разу меня не ударят, ни разу не обидят.
— Да не поддавайся ты! Только и знаешь спину подставлять.
— А что я могу сделать?
— Язык-то у тебя есть? Покажи!.. Хоть бы ответил им как следует. Чтоб знали…
— Еще хуже будет… Пробовал уже… Конченое мое дело. И школы мне не видать.
— Скажешь тоже! Я тебе обещал и слово сдержу, не думай. Поговорю с учителем… Только смотри не подведи: когда позовет, приходи сразу.
Кадыркул тяжело вздохнул:
— Тебе хорошо говорить. А меня Каражан худо-бедно, а кормит. Кусок хлеба каждый день дает… Если выгонит, куда я денусь? Как жить буду?.. Да и не пустит он меня никогда…