Шрифт:
— А вы не бейте его!
— Опять за свое! Не то говоришь, мальчик… Мое это дело. Захочу — убью его… Живьем в землю закопаю. Перед тобой я не ответчик. Не тебе меня учить… Убирайся!
Каражан шагнул к Болатбеку.
— Я уйду, Каражан-ага… уйду… только вы не трогайте Кадыркула…
— Вон отсюда! — заорал Каражан.
И Болатбек ушел. Больше ему сказать было нечего: он ведь и сам толком не знал, чем и как может помочь Кадыркулу.
7
Болатбек поднимался по травянистому склону, уже начинавшему желтеть. На сегодня он отработал свое, и дед отпустил его, только велел далеко не ходить.
За поворотом тропы, вблизи зарослей лоха, Болатбек чуть не наткнулся на лежащего мальчишку. Невелик ростом, босой, на грязных ступнях запеклась кровь, засаленный полосатый чапан весь изодран.
«Кто это?… Спит?.. А может, умер?.. Нет, дышит…»
Он присел на корточки, заглянул в лицо спящему и сразу узнал Кадыркула.
— Уа! Кадыркул, — позвал Болатбек. — Проснись!
Тот не пошевелился, только застонал во сне.
«Уж не болен ли? Зубами скрипит… Дергается…»
Болатбек тряхнул Кадыркула за плечо.
— Вставай! Что с тобой?
— А?.. Чего?.. Где они?! — Кадыркул вскочил на ноги, вид у него был растерянный, глаза испуганно блуждали по сторонам.
— Ты что? — спросил Болатбек. — Кого ищешь?
— Пропал я! — выкрикнул Кадыркул и заплакал. — Убьет он меня теперь! Убьет…
— Кто? За что? Чего ты сделал?
— Ай, чего сделал?.. Всех овец потерял, вот чего!..
Болатбек с удивлением смотрел на Кадыркула.
«И правда болен. С ума сошел, что ли? Такое говорит…»
Кадыркул продолжал кричать:
— Лучше б мне на свет не родиться! Почему я такой несчастный — все у меня не так?.. Как теперь Каражан со мной поступит?.. Были овцы — и нет ни одной.
Болатбек не мог удержаться от смеха.
— Не проснулся еще?.. Да погляди! Обернись… Вон они все… Посчитать?
Небольшое стадо мирно паслось в пожелтевшей траве. Одни овцы тихо пощипывали траву, другие лежали, уткнувшись мордой в свои курчавые бока.
— Видишь? — снова сказал Болатбек. — Твои?
Кадыркул посмотрел на Болатбека так, словно увидел его только сейчас.
— Значит, это мне приснилось… — забормотал он. — Сон такой — будто все овцы разбежались, никак собрать не могу… Потом к обрыву подбегают и — раз! — прямо в пропасть…
Он опять всхлипнул, вздохнул глубоко и вытер слезы.
— Чего ты такой… робкий какой-то… боишься всего? — спросил Болатбек.
— Да, ты бы не боялся на моем месте? Хочешь, покажу?.. Смотри!
Кадыркул повернулся спиной к Болатбеку, задрал свой чапан почти на голову.
У Болатбека сжалось сердце. На худой грязной спине он увидел багровые рубцы, много рубцов — следы, которые оставила плеть Каражана.
— Чего же ты терпишь? Удрал бы давно от него.
— Куда мне бежать? — пожал плечами Кадыркул. — Некуда. Никого у меня нет…
— У меня тоже ни отца, ни матери, — сказал Болатбек. — А если б так со мной обращались, клянусь, убежал бы куда глаза глядят!
Кадыркул покачал головой.
— Это говорить легко…
— Не веришь? Я даже к твоему дяде ходил за тебя заступаться…
— Ну да? И что ему сказал?
— Чтобы не смел тебя бить. Не имеет права…
— А он что?
— Ничего… Выгнал. Ругался…
— А не бил?
— Попробовал бы!
— Да, — с завистью вздохнул Кадыркул. — Потому что за тебя есть кому заступиться. Дед и бабушка здесь…
— У меня еще старший брат есть. Посильней твоего Каражана. И сестра старшая. А у нее муж — Мусирали… Его здесь все знают. Тоже сильный… Он мне вместо отца.
Но тут Болатбек спохватился. Чего он расхвастался, в самом деле? Перед кем? Перед несчастным пареньком, у которого действительно никого близкого нет на свете?
— Послушай, — сказал Болатбек, — отчего он с тобой так? Ведь все-таки дядя, не чужой…
— Какой он мне дядя? Брат моей мачехи… Когда она и мой отец заболели и умерли, Каражан весь наш скот продал, а деньги себе взял… Думаешь, он такой бедный?