Над дорогой стало тихо. Вдали показалась колонна техники и, густо пыля, стала приближаться к нам. Я стоял на обочине возле мотоцикла, в котором, делая вид, будто что-то ремонтирует, возился Газеев.

Шедший первым тягач остановился, из его кабины выскочил немец в форме фельдфебеля и, поправляя на ходу пилотку, подбежал ко мне. Вытянувшись, он доложил:

— Герр лейтенант, фельдфебель Леманн прибыл для эвакуации трофейной техники! Согласно приказу командира технической роты капитана Кляйна!

Лениво козырнув в ответ, я представился:

— Лейтенант Хофманн, командир взвода. Фельдфебель, постройте солдат. Я хочу обратиться с речью.

Когда Леманн выстроил своих подчиненных — их оказалось всего шестнадцать — я приказал встать в отдельную шеренгу тем, кто может водить автомашины, таких набралось пятеро. Лемман быстро распределил солдат в две шеренги, кивнув, что все в порядке, я спокойно подошел к нему и вырубил ударом кулака в висок, после чего быстро упал на дорогу. Раздался залп. Надо мной засвистели пули. Перекатившись вбок, вскинул МП, но стрелять было уже не в кого. Техники попадали убитыми, а водители, как я и приказывал, стояли живые, хоть и в полном обалдении. Увидев подбегающих красноармейцев, я сразу стал раздавать приказы:

— Живых вязать, убитых проверить, раненых добить. — Шесть бойцов бросились к стоявшим в некоторой прострации водителям, еще трое начали осматривать трупы. — Вы пятеро проверьте технику. Остальным занять оборону. Столпились, как стадо баранов, одной очередью срезать можно!

Тут же закричали, отдавая приказы, младшие командиры, разгоняя бойцов по местам…

— Вот здесь, товарищ капитан, — Соколов быстро чертил выпрошенным у начштаба карандашом на листке из блокнота, — находится сборный пункт разной техники. Там танки, броневики, грузовики, пушки и трактора. Вот тут и тут посты, вот здесь пулемет. — Показывая на плане обстановку, Соколов то и дело косился одним глазом в сторону девушек, собравшихся около остановившихся машин. — Вот тут казарма, вот здесь столовая и рядом склад с запчастями. Вот здесь, справа, как фельдфебель и говорил, находится сарай с нашими пленными. Если вот тут установить два пулемета, то весь двор будет под огнем.

Всматриваясь в чертеж, я спросил:

— Часовых снять сможете?

— Да, товарищ капитан, снимем.

— Всех немцев успели разглядеть?

— Нет, товарищ капитан. Восьмерых недосчитались. Наверное, они в большом ангаре, где ремонт идет. Им туда и обед приносили.

— Слушай приказ, лейтенант. Снять часовых, проникнуть на территорию и гранатами забросать казарму. Огнем из личного оружия уничтожить немцев, использовать только своих бойцов. Я со вторым отделением штурмую ангар. Майор Даниличев возьмет первое отделение и займется освобождением пленных. Лейтенант Садков с третьим отделением становится в заслон, будет отбивать атаки гарнизона Малахово. Лейтенант Серов…

Получив под командование боевую машину, младший лейтенант прямо расцвел. Пришлось немного его осадить, предупредив, что Суриков и Молчунов — мой экипаж и я их сразу заберу, как только найду себе подходящую технику. Ну не лежала у меня душа к Т-28! Мало того что экипажа требовалось аж шесть человек, так еще и тащится со скоростью черепахи! Нет, конечно, Суриков выжимал из него аж двадцать километров в час, но не то, не то, хоть и плавный ход был просто великолепен! Привык я к «тридцатьчетверке»! Кроме того, фельдфебель-трофейщик во время допроса упомянул о двух русских танках, которые ремонтники восстанавливают для майора Майера, тоже большого любителя «тридцатьчетверок». Увы, сроков окончания ремонта пленный не знал…

Тогда, закончив допрос, я велел двум бойцам убрать труп, а потом долго думал о том, что как-то легко у меня получается убийство: тюк ножом — и все. И никаких рефлексий. А потом понял, что это не я убил немца, а Швед. То есть сработали его рефлексы… Как и раньше срабатывали. Зато демонстрированный расход благонадежно сказался на немецких водителях, отказавшихся не было, так что мы пополнили штат на пять водителей, хоть и пришлось к каждому отрядить по охраннику.

— …Серов, мы где-то через час уходим, на тебе остается наш тыл и женщины. Пехоты у тебя фактически не будет, так что смотри в оба глаза.

— Так у меня же танк, товарищ капитан!

— Танк танком, а о соблюдении маскировки помнить стоит. Загони его вон под то дерево и накрой масксетью. Выстави наблюдателей. За женщин головой отвечаешь. Понял? Все. Вопросы есть?.. Вопросов нет. Начинаем за два часа до заката. Все свободны.

— Готово, товарищ капитан, — прошептал невысокий красноармеец-татарин, приподняв, чтобы петли не скрипнули, створку дверей, встроенных в ворота ангара.

Держа в одной руке нож, а в другой пистолет, я вошел в ангар. Через окна под потолком лились лучи заходящего солнца, освещая помещение. За мной тихо проскальзывали бойцы отделения, рассредоточиваясь по ангару и беря на прицел немцев. Неподалеку от двери спиной к нам стоял немецкий солдат с карабином на плече. Что-то почувствовав, он начал оборачиваться, но не успел. Нож легко вошел под левую лопатку, достав до сердца. Аккуратно положив часового на глиняный пол, я осмотрелся. В дальнем углу стоял КВ-1, вокруг которого возились несколько ремонтников в замасленных комбинезонах. Танк был уже окрашен в серый немецкий камуфляж и громко урчал двигателем на холостых оборотах. Как раз один из ремонтников закончил рисовать крест, убирая трафарет, но не КВ приковал мой взгляд, а «тридцатьчетверка», стоящая в углу. Что это была за «тридцатьчетверка»! На танке виднелась высокая радиоантенна, стояла командирская башенка, а на боку был приварен ящик для инструментов. И это еще неизвестно, что немцы сделали внутри.