— Ну и ну, теперь все становится на свои места. Если я правильно понимаю, эта Перетусовка должна случиться со дня на день?

— Думаю, да. Что бы это ни было, оно уже на пороге. Думаю, все случится в ближайшие шестьдесят страниц или около того.

Я надолго замолчала. Мне нужно было многое обдумать. Все эти сверхъестественные события происходили прямо у меня под носом, а я ничего не замечала. Меня это вообще никак не задевало, разве что…

— Слушай, ведь это все как-то связано со мной, да? Сегодня и мажоры и зомби охотились за мной, а впервые я услышала про всю эту Перетусовку в тот день, когда меня пытались завербовать готы. Они все почему-то думают, что я помогу им победить в Перетусовке, но почему? И при чем тут я?

— Да я сам этого не понимаю, но что-то тут есть.

Итак, тихая Глухомань Виладж оказалась ареной противоборства сверхъестественных кланов, и единственное, что объединяло все эти разрозненные силы была погоня за мной.

«Какая невероятная тупость! Они что, не понимают, что я не безвольная пешка, которую можно переставлять туда-сюда по своему усмотрению, а повествовательница!»

Я поежилась, словно целая армия демонов застучала костями в двери моего дома.

— Я боюсь.

Пока улыбнулся, и на секунду заставил меня поверить в то, что все будет хорошо.

— Не дрейфь, Бегги. Пока Хонтас и его страшные волки-оборотни всегда смогут тебя защитить.

— Так-то оно так, но где ваши сторонники?

— Да я же тебе сказал, мы не особо напрягаемся из-за всей этой Перетусовки, поэтому и не паримся вербовать себе приверженцев. Какая разница, кто будет номером первым?

— Джо, ты такой крутой! Я не удивлюсь, если вы победите в этой большой игре.

— Спасибо, ты тоже крутая. — Он повернулся и очень серьезно посмотрел на меня. — И потом, у меня тоже есть сторонники — ты. Ты ведь на моей стороне, правда?

Я посмотрела на милое лицо Поки, заглянула в его щенячьи карие глаза и едва не выпалила слова, которые было бы очень трудно взять обратно. Но тут перед моим внутренним взором возник блистательный образ Тэдди Килледи, с ног до головы покрытого запекшейся кровью, расшвыривавшего готов направо и налево…

Поэтому я ничего не сказала. Я понимала, что скоро должна буду сделать выбор между зрелым вампиром и моим милым оборотнем. Между потерей Абсолютной Крутизны и бесконечной безрассудной бесшабашностью.

Впрочем, всегда остается вероятность, что зомби поймают меня раньше и высосут мои мозги.

День 1 без Бегги. Убитых людей: 0 (великолепно, так держать!). Убитых кошек: 3 (но я совершенно уверен, что они были дикие). Часов, проведенных в глубокой тоске: 18 (огорчительно, но это только первый день).

Прибыл в Румынию после ночного перелета из Берлина в окружении людей, провонявших кровяной колбасой; пришлось несколько раз выходить в туалет, чтобы немного успокоиться. Намерен всерьез работать над самоконтролем. Бобби предложила, чтобы Бегги повязала меня узами, но я не был уверен, что это сработает — вдруг я впаду в буйство и порву веревки? Когда я высказал Бобби свои опасения, она расхохоталась мне в лицо, заявила, что если я не понял, то она мне все равно не объяснит, и пошла хихикать с Покой.

Какие они все-таки невзрослые! Мне бы очень хотелось, чтобы мои брат с сестрой вели себя соответственно своему возрасту. Моей Бегги всего семнадцать, но она уже гораздо более зрелая, чем они.

На отца надежды мало — он лишь скажет свое неизменное «довольно сочно» и заведет одну из бесконечных историй о цыпочках, которых он когда-то кусал. Порой я ужасно стыжусь своей семьи. Каникулы пойдут мне на пользу, хотя моя душа адски страдает без Бегги.

Каждый раз, когда я выходил из туалета, стюардесса спрашивала меня, не страдаю ли я от одиночества и не хочу ли вступить в клуб. Наконец, я сказал ей, что уже состою членом самого ужасного клуба на земле (я имел в виду вампиров, но мне хотелось выглядеть более загадочным). Она пожала плечами и ответила, что сразу приняла меня за голубого, но спросить никогда не помешает. Не очень понял ее слова, неужели тоска и усталость уже сказались на цвете моей кожи? Все это очень сложно, жизнь вообще непростая штука.

Как я тоскую без моей душечки Бегги! Только она может понять, какие муки мне приходится терпеть. Подумал было, не вернуться ли домой, но вовремя одумался. Я должен вынести все тяготы этого добровольного изгнания, чтобы доказать свою любовь. По крайней мере, теперь я уверен, что уехал именно поэтому: все как-то изменилось после того, как между нами пролегли тысячи миль. Вдруг в мое отсутствие Бегги найдет себе кого-нибудь другого? Не уверен, что смогу перенести это — наверное, придется убить или ее или себя, а может быть, даже обоих. В любом случае, будет море крови. Папа будет на седьмом небе от гордости!

Семья, в которой мне предстоит жить, оказалась ужасной. Я ожидал увидеть уютный домик под соломенной крышей, стоящий в чаще густого леса, но таксист высадил меня перед огромной бетонной башней, окруженной другими такими же башнями. Совершенно неутешительное место, вот что я могу сказать. Жуткая эстетика. Зато много длинных, тускло освещенных переулков и столь же бесконечных подземных переходов — отличное место для ночной охоты.

Когда я высказал свои претензии принимающей семье, они стали ссылаться на каких-то коммунистов, но я не думаю, что принадлежность к хипповской коммуне может служить оправданием патологической любви к бетону. Жалкое зрелище, вот что я могу сказать.