Наконец мы выехали из леса, и Тэдди, промчавшись через поляну, остановился перед входом в дом.

Выскочив из машины, он с нечеловеческой скоростью бросился по подъемному мосту в дом. Мы с Бобби едва поспевали за ним. Фальшивые каменные стены вздымались над моей головой, и хотя я уже знала, что они сделаны из стекловолокна, мне все равно казалось спокойнее под их защитой.

Когда мы перешли мост, я заметила деревянную табличку возле веревки дверного звонка.

— «Заходи — не выходи»! Какое приятное название!

— Ага, милая папина шуточка! — засмеялась Бобби. — Он очень любит гостей, жаль, что они у нас редко бывают.

Бобби пихнула меня в огромные двустворчатые двери, а когда они со скрипом захлопнулись у меня за спиной, быстро задвинула засовы. Комната, в которой мы очутились, не была похожа на огромный мраморный холл, который я рисовала в своем воображении. Это была просторная комната в бревенчатом домике, набитая толстыми коврами, глубокими, уютными креслами и всевозможными деревенскими безделушками. По стенам были развешены головы разных животных.

— Ой, это бегемот? — живо спросила я, подходя поближе к огню, весело плясавшему в каменном очаге.

Бобби плюхнулась на диван и включила телевизор.

— Почем я знаю?

Потом я услышала за спиной нежный голос Тэдди.

— Тебе нравится наш маленький домик, возлюбленная моя? — теперь он улыбался, все следы недавних тревог исчезли с его прекрасного лица. Я радостно бросилась к нему.

— Ах, конечно, Тэдди! Здесь так уютно, а коллекция отрезанных голов является настоящим шедевром самой отвратительной таксидермии! О, как обманчиво бывает стекловолокно!

Тэдди взял меня за руку и повел к двери, через которую только что вошел, объясняя по пути:

— Джозеф выстроил этот дом сам, почти сто лет тому назад. Когда закрылся Луна-парк, он купил замок и поставил его поверх своего дома. С тех пор мы постоянно застраиваем пространство под пустыми замковыми стенами, добавляем комнаты, делаем пристройки и тому подобное. К сожалению, сейчас у нас нет времени на подробную экскурсию по всем помещениям, потому что папа хочет с нами поговорить.

— Значит, он жив? Слава небесам!

— По крайней мере, он не стал мертвее с тех пор, как мы с ним расстались, — хмыкнул Тэдди. — Он в своем кабинете, идем.

Коридоры в доме Килледи оказались длинными, узкими и совершенно запутанными, по дороге нам то и дело приходилось сворачивать то налево, то направо, а иногда и подниматься куда-то вверх, поскольку на протяжении многих лет помещения здесь пристраивались друг к другу в полном беспорядке. Комнаты, через которые мы проходили, были мрачными и загроможденными мебелью.

Я провела пальцами по крышке красивого буфета красного дерева, и поняла, что подозрения меня не обманули: тусклое освещение в доме Килледи больше объяснялось необходимостью скрывать царящий здесь беспорядок, чем стремлением создать мрачную атмосферу. К тому времени, когда мы добрались до кабинета Джозефа, я совершенно запуталась и даже не могла сказать, на каком мы этаже.

Тэдди постучался, и мы вошли. По сравнению с мрачными коридорами, кабинет был ярко освещен: ослепительный свет отражался от белоснежных мраморных плит, которыми были облицованы стены и пол. Под потолком по всей длине комнаты были протянуты металлические штанги, с которых свисали подвешенные на крюках скелеты всевозможных животных. Джозеф Килледи стоял в центре комнаты перед белым мраморным столом и, беззаботно насвистывая «The House of Rising Sun», с явным удовольствием разделывал нечто, что мне всей душой захотелось принять за кусок говяжьей грудинки.

— Папа сумел вывести все наше мясо из лавки до того, как ее разграбили, — с гордостью сообщил Тэдди. — Разве не чудесно?

Джозеф поднял голову и посмотрел на нас. Потом аккуратно отложил ножи для разделки на доску и бросился ко мне, радостно раскинув руки. Его объятие оказалось холодно, как лед, и довольно сильно припахивало мертвечиной, но я была искренне тронута этим теплым приветствием.

— Тэдди рассказал мне обо всем, что случилось в Румынии, — сказал Джозеф. — Боюсь даже подумать о том, что могло произойти, не появись ты вовремя! Этот д'Арси д'Акула — тот еще пройдоха, помяните мое слово! Помню, как-то раз, дело было в 1897 г., мы с ним сидели в одном славном пабе в Уитби, и представьте себе, была его очередь…

Тэдди вежливо откашлялся.

— Мы с Бегги с удовольствием послушали бы эту захватывающую историю, но если верить первой странице местной газеты и зрелищу разрушенного центра Глухомань Виладж, у нас нет времени на томные воспоминания.

У Джозефа огорченно вытянулось лицо, но Тэдди продолжал:

— Перетусовка, отец! Мы знаем, что она близка, но когда именно она произойдет?

— Как когда? Завтра в полночь, когда же еще? Да я и приглашение уже получил, — Джозеф сунул руку в карман и вытащил открытку. — Вот, это мне сегодня утром сова принесла.